Клад последних Романовых

Но я вовсе не намерена нарушать твои планы, ты можешь сделать это и позже, — проговорила мама тоном оскорбленного величия и удалилась к себе, держась за стену обеими руками, словно готовилась вот-вот потерять сознание.

Полина осталась в комнате угрызаться дальше.

Максим примчался к дому библиотекарши в рекордно короткие сроки, всю дорогу он так давил на гашетку, как будто опасался погони. А что? С Аньки станется. Однажды в Испании, когда они с мужиками заигрались в покер, Аньке в голову пришла шальная мысль, что они пригласили в номер каких-то девиц, она прошла по балконным перилам целых четыре номера, чтобы подсмотреть, чем они там занимаются.

Максим, когда увидел ее на балконе, чуть в обморок не грохнулся от неожиданности. Тогда он подумал, что она его очень любит. А она, оказывается, дорожила не им, а сытым образом жизни. А может, все же любила тогда? Занимаясь мучительным самокопанием, Максим не заметил, как появилась стальная Полина.

Сегодня библиотекарша выглядела печальной, и от этой печали казалась мягче, не стальной, а серебристой.

— Добрый день. Вот эта записка, — с ходу перешла к делу серебряная Полина, едва Максим выбрался из машины.

Он взял в руки маленький листок тонкой, похожей на рисовую бумаги, исписанной округлым бисерным почерком. Почерк явно принадлежал не бабушке. Может, прабабушке?

— Знаете, я вчера забыла вам сказать, но эта записка не просто лежала в книге, она была в нее аккуратно заклеена.

— Как это?

— Страницы в середине книги были склеены между собой, причем намеренно. Около десяти страниц, по самому краю. Так что если бы книгу потрясли или небрежно пролистали, никто бы ничего не нашели записка бы не выпала. И к тому же она лежала в заклеенном конверте, — припомнила еще одну деталь Полина. — Я открыла из любопытства. Простите.

Максим при этом сообщении почувствовал, как по его телу пробежал легчайший электрический заряд.

— Как же вам удалось ее обнаружить?

Библиотекарша отчего-то вспыхнула. И розовый оттенок, появившийся на ее щеках, выглядел как отсвет закатного солнца на серебристой глади норвежских фьордов. Такой нежный, пастельный. Надо же, какие романтические ассоциации рождает в нем эта девица, впрочем, слово «девица» не вязалось с библиотекаршей, оно было слишком вульгарно для нее. «Девушка» подходило больше.