Клад последних Романовых

Все забылось в розовом тумане. Пробуждение оказалось болезненным.

Пробуждение было приятным, сладкая истома по всему телу, шелковистое прикосновение простыней, чувство безмятежного покоя и довольства, в такие минуты Аня ощущала себя породистой, гибкой кошкой. Вот и сейчас она изогнулась, выпустив коготки, вцепилась ими в подушку, замерла на секундочку и снова расслабилась. Осталось только помурлыкать, подумала она, довольно улыбаясь.

— Гм, — нарушило тишину спальни тихое покашливание.

Аня улыбнулась еще шире, провела рукой по постели, не нашла Максима и открыла глаза.

— С добрым утром! — Ее голос был тих, ласков, он убаюкивал и многое обещал.

— Привет, — сухо поздоровался муж. — Я ухожу. Вот тебе за услуги. — Он достал из бумажника несколько купюр и аккуратно положил их на комод. — Спасибо, что навестила. Будешь уходить, ключи оставь в прихожей на тумбочке, дверь просто захлопни.

— Что? — Аня лежала, хлопая глазами и пытаясь осознать происходящее. Что-то определенно пошло не так. Деньги? С этим все в порядке.

Аня поспешно выскочила из постели, бросаясь наперерез Максиму. Не дать ему выйти из комнаты! Не выпускать! Не упускать! Выставив вперед обнаженную налитую грудь с вызывающе торчащими сосками, она гибкой пантерой скользнула в проем двери и успела поймать в свои объятия уходящего Максима.

Таким она видела его впервы;е даже когда он застукал ее с этим идиотом Ильей, и то он был ближе, доступнее.

— Максим, куда ты? Зачем эти деньги? Ты с ума сошел? Максим, я люблю тебя! — торопливо говорила она, пытаясь прижаться к нему, снова залезть под рубашку, затащить назад в кровать, но ощущение было такое, словно она имеет дело с манекеном, а не с живым человеком.

— Да? Полина? Добрый день. — Лицо Максима потеплело и даже засветилось какой-то идиотской щенячьей радостью. — Да? Это замечательно, я могу приехать прямо сейчас. Я буду у вас через полчаса. — Он незаметно нажал пальцем на экран, завершая разговор, и проговорил в уже замолчавшую трубку: — Я очень соскучился.