Кинжал Немезиды

Только вот царь Эгисф сделал это как бы не по своей воле, а лишь подчиняясь настойчивому зову народа коринфского. Исключительно чтобы порядок в тех землях водворить.

Такое Феано было на один зуб. Дешевыми трюками ее не удивить, она много чего на Царском совете наслушалась. Столько, что людям теперь не доверяла вовсе. Общение с сильными мира сего подняло бывшую голодную замарашку на недосягаемую ранее высоту. Она теперь людишек этих насквозь видела, до того просты и незатейливы казались ей их поступки. Она уяснила твердо: если человек произносит высокие слова, вздымая при этом руки вверх и закатывая глаза, как припадочный, значит, он непременно хочет чего-нибудь себе урвать.

Скота, земель или серебра в твердой монете. А все его речи про богов, общее благо и честь родной земли не стоят даже обола ломаного. Это для дураков.

А еще она сдружилась с бывшей хозяйкой, которая служила жрицей в храме Немезиды Наказующей. Асия, рабыня верная, как-то упросила ее туда свозить. Хотела о милости богиню молить, чтобы не избегли возмездия те, кто ее мужа и сыновей убил.

Феано тогда чуть в обморок не упала, когда жуткую птицу с пальцами вместо лап увидела, но потом не поверила своим глазам. Электра, дочь Агамемнона, царевна микенская, прямо перед ней гимн богине поет. Они даже обнялись на радостях. Ведь у Электры здесь ни единой души знакомой нет. Только Феано. Так вот они вместе в этот поход и ушли. Феано денег нашла и наняла корабль, а царица Креуса им письма к архонтам дала и два десятка стражи. Брат Электры, царевич Орест, прятался в далекой Фокиде, у подножья горы Парнас, и он вошел в положенные лета, чтобы вести войско в поход. Серебра у Феано на первое время хватит, а там воины сами себе пропитание найдут, а царю добычу.

Они с Электрой сели на корабль ровно в тот день, когда Абарис уплыл на Родос выкупать господина. Сама царица Креуса проводила ее, расцеловала на прощание и велела поспешить. А не то ветра вот-вот сменятся, а на море придут осенние шторма.

Так и не увидела я господина своего, — с тоской подумала Феано, окинув взглядом опостылевший городок.

Рыбацкие хижины, облепившие подножье горы с акрополем, вдруг навеяли ей воспоминания, казалось бы, прочно похороненные под пережитым за прошедшие годы. Феано разглядывала голых детишек обоих полов, носившихся по берегу с истошными визгами. И ведь и она так бегала, прячась в рыбацких сетях от соседских мальчишек, которые доводили ее до слез.