Кинжал Немезиды

Откат! Он чуть было не забыл про откат! Непозволительная ошибка, после которой воцарилась тяжелая пауза. Рапану спешно добавил.

— Подарки для нашего господина чати будут укрыты в стоимости товара. Тридцатая часть, как договаривались.

— Мы даруем вам такую милость, — важно ответил писец.

— Мой господин хочет, чтобы его купцы имели право свободного прохода на юг, вплоть до порогов и страны Куш, — продолжил Рапану, повышая планку требований.

— Зачем вам это? — не понял чати. — Все зерно идет прямо сюда.

Купцам царя Энея нет нужды плыть вглубь страны. Только если они не захотят разведать пути для войска. Поэтому, нет. Мы не позволим чужакам идти так далеко.

На это Рапану не особенно рассчитывал, но попробовать все же стоило.

— Мой господин предлагает свою родственницу в жены Великому Дому. Ее приданое будет достойно царицы. За нее дадут медь и железо.

— Если приданое будет достойным, пусть присылает сразу двоих, — голос писца был скучающим, и Рапану даже немного растерялся.

Его предупреждали, что когда у фараонов пустела казна, они требовали себе жен у окрестных царей, закрывая их добром свои финансовые дыры. Но чтобы так…

— Дальше… посол, — раздался нетерпеливый голос, в котором сейчас слышалось презрение и насмешка.

— Мой господин хочет получить в качестве выкупа за молодую царицу клочок бесплодной земли в сотне стадий к западу от реки Ихет(2). Это пустыня, кусок берега между морем и озером Ремев. Царица построит там город и порт, через который мой господин повезет в Страну Возлюбленную товары.

И оттуда он будет вывозить зерно.

— Даже речи быть не может, — услышал Рапану жесткий ответ. — Для ничтожной великая честь стать женой живого бога. Великий Дом не покупает себе жен и не торгует своей землей. Не для того нам даровали ее боги.

— Но, господин! — развел руками Рапану. — На верфях Энгоми строятся новые корабли, и они просто не пройдут в рукава Нила. Они сядут на мель.

— Пусть сюда приходят те корабли, что приходили раньше, — услышал он издевательский ответ.

— Зачем вы строите корабли, которые не могут войти в порт. У твоего царя помутился разум, посол?

— У меня осталось последнее требование, о слуга Гора, — ответил Рапану, который под своим халатом был мокрый как мышь. — Но я не смогу произнести его, пока здесь посторонние. Мой господин сказал, что боги не зря поместили язык так близко к ушам.

— Говори, — услышал он. — От слуг чати нет тайн.