Хватай Иловайского!

Они ж не видят, что под личинами красивыми злобные морды скалятся и слюна на клыках пеной шипит. Однако делать со всем этим что-то надо…

— Эй, а драться не традиция? Нарушаем, граждане, — строго напомнил я, закрывая своих.

— Дык праздник же, может, просто погуляем? — ровно ответили мне две пышнотелые красотки, демонстративно облизывая губы. А уж когда они потянулись да подмигнули нашим казачкам, я понял, что парней никаким моим авторитетом не удержишь.

— А и то верно. — Я сорвал папаху, хлопнув ею об землю. — Отвались во все стороны, малахольные, казаки гулять будут! До Хозяйкиного дворца с песнями пойдём, а там уж…

— Чего там? — У ближайших кровососов загорелись глаза.

— А там уж… — с намёком пояснил я.

Слава те господи, они меня правильно поняли, хоть я-то, хитромордый, и совсем не то имел в виду.

— Выручайте, братцы, — шёпотом взмолился я. — Дайте им чё-нибудь развесёлое, не то до крепости не дойдём. Там устоимся и отмашемся.

— Добро, — переглянулись наши, а Антон скромненько уточнил:

— А похабное можно?

— Самое то!

Кучерявый Антошка откашлялся и хорошо поставленным церковным баритоном начал:

Косил сено старичок,Косил сено старичок,Ко-осил сено старичок…Хрен повесил на сучок! —хором грянули остальные.

Нечисть вытаращила бельма бесстыжие, раззявила рты поганые, развесила уши волосатые, а наши слаженным хором, не гадая и не парясь, распевным многоголосьем продолжали незатейливую историю из сельской жизни, уже на третьей строфе обозначая интригу:

Буйный ветер поднялся,Хрен с сучка оторвалси!"

"Я пошёл мелким дроботом, с донским подволакиванием ноги, прямо на обалдевшую троицу вурдалаков, присвистывая и напирая.

— Неслабо жгут казачки, — завистливо взвыл кто-то двугорбый с длинными когтями, сглатывая подступивший к горлу ком. — Как жалостливо разводют, а?!

Распушился, полетел.Распушился, полетел.