Хватай Иловайского!

Уф, слава тебе господи, как же хорошо, что на кучу вопросов можно хоть иногда ответить одним кулаком. Молча и результативно. Прохор бы меня похвалил…

— Айда к сцене, хорунжий, — потянул меня за рукав Шлёма. — Монька вон нам рукой машет, место за столиком нашёл. Выпьем, чё ли, а?

Нет уж, пить я с ними не собирался, не за тем пришёл, но спорить не стал. Левую пятку кололо иголочками, стало быть, опасность не миновала, но какое-то седьмое чувство подсказывало, что я на правильном пути и дочка губернатора где-то здесь.

Мы разместились рядком на лавке, за длинным столом, крепко сбитым из грубо оструганных досок. За соседними шестью столиками вольное упыриное сообщество деликатно праздновало свой скромный корпоратив. То бишь нещадно хлестало палёную водку, шумно аплодировало разбитному трио (две балалайки и гармонь), курило крепчайший самосад с конопляным листом и лапало за задницы хамоватых бесовок в неглиже, разносящих бутылки и нехитрую закусь из поганок с мухоморами.

Моня и Шлёма сидели справа и слева от меня, с одной стороны панибратски подмигивая и ухмыляясь, с другой — бдительно охраняя мою особу от возможной мести упыря в лакейском. Впрочем, тот вроде бы и не горел желанием подойти и дать сдачи, с гордостью демонстрировал желающим втрое распухшее ухо и строил из себя инвалида умственного труда, пострадавшего от казачьего произвола.

Многих это умиляло, я сам видел, как ему даром подносили утешительную стопочку. Молодец мужик, сориентировался, развернул ситуацию себе на пользу, выбился в герои дня…

— Какова программа посиделок?

— Да как всегда, — охотно просветил Моня, двумя пальчиками опрокидывая стопку. — Посидим, попьём, пообщаемся в своём кругу. Тут ведь, главное, братство и товарищеский дух. Некое духовное единение, благостные порывы, общие интересы и ценности…

— Пьянка будет, — попросту добавил Шлёма.

 — Напоремся в хлам, подерёмся, потом пленниц жрать начнут и…

— Погоди, ты ж о свадьбе говорил?!

— Шуток не понимаешь, чё ли?! Какие свадьбы, когда тут живая кровь…

— Тогда стой, давай подробности, — потребовал я.

— Про чё?

— Про пленниц, которых жрать собрались!

— Ты чё? Иловайский… пусти…

Меня с трудом заставили отнять руки от полузадушенного упыря.