След пираньи

Быть может, сгоряча преувеличивают число уцелевших – то-то и подняли парочку батальонов, скоты…

Мазур предусмотрительно срубил две молоденьких елочки, обрубил ветки, так что получилось две палки повыше человеческого роста. Вручил одну Джен:

– Ваше копье, скво…

– Что, драться?

– Ох… – вздохнул он. – Нащупывать дорогу. Никогда не топала по болотам?

– Не приходилось…

– Прежде чем поставить ногу, прощупывай как следует. А то попадется «окошко», ухнешь туда, даже пискнуть «Боже, храни Америку!» не успеешь… Иди за мной, след в след.

Провалишься – клади палку поперек.

Он тщательно замаскировал низенькие пеньки и кучку лапника мхом и старой хвоей – чтобы походило издали на муравейник. И оба двинулись в глубь болота."

"Довольно скоро пятнистые штаны вымокли по колено. Холодная вода проникала в туго зашнурованные ботинки через верх – правда, вскоре она нагрелась от тела, прохлада стала привычной, не ощущалась уже. Мазур не собирался забираться далеко в болота – можно вляпаться так, что и в самом деле не вынырнешь, хотел всего лишь пройти по кромочке, чтобы оставить меж ними и погоней, если та возьмет след, широкую полосу.

Да и опасно держаться на открытом месте – вдруг пошлют вертолеты?

Перед болотом остановится любая собака, даже обученная должным образом туда не полезет, а сунется, все равно не возьмет след с поверхности ржавой воды… Беда в том, что его процессор оперировал цифрами солидными, самой мелкой единицей измерения взяв километр (представавший на крохотном экранчике, пожалуй, десятой долей миллиметра).

И там, где граница болота четко светилась красным, в реальной жизни хлюпающая под ногами вода тянулась на десятки и десятки метров за пределы отмеченной территории. Убедившись, что от процессора сейчас толку нет, Мазур спрятал его в карман, застегнул на пуговицу и положился на звериное чутье, на прошлый опыт таежного уроженца.

Болотные прогалины сменялись полосками сухой земли, украшенной лишь редкими березками, корявыми и хилыми, жесткой осокой, блекло-желтыми зарослями травы, название которой Мазур давно забыл.

Временами они пересекали гривы – целые острова, широкие, обширные, поросшие то елями, то великанскими кедрами. Тогда можно было и припустить рысцой. Порой в стороне взлетали испуганные рябчики, тяжелые осенние глухари – судя по их реакции, охотники сюда захаживали не так уж редко. Однажды слева вдруг затрещало, словно через кусты пер трактор. Это оказался высоченный лось. Джен так и присела, разинув рот.