Хранительница его сокровищ

Обедали в красивом месте — горы неподалёку, речка, текущая явно оттуда, сосны, зелёная трава. Пока служки под командой брата Джанфранко кипятили воду, лидеры экспедиции раскрыли карту — самую обыкновенную — и соображали, где они есть и что дальше.

Нет, где они есть, было понятно — во всяком случае, Соколу, Лису и брату Василио. Они со знанием дела обсуждали, что теперь и как, но ведь никто не знает, куда им сейчас надо! С них ведь не спускали глаз и не позволили уединиться ни разу. Лизавета даже не вытаскивала из мешочка ту предполагаемую вторую часть артефакта.

Её не позвали в обсуждение, но и не прогоняли, она сидела на свёрнутом плаще рядом и слушала. И смотрела, как пушатся в солнечном луче ресницы Сокола. У Лиса длиннее, но кому он нужен, тот Лис? Разве что Крыске.

И ведь она же потом спросила Тилечку о жемчужных бусах — неужели это традиционный свадебный подарок? Тилечка истово закивала — да, так и есть, обычно наутро после свадьбы муж надевает жене жемчужное ожерелье, и чем богаче муж, тем больше в том ожерелье ниток, и тем крупнее и красивее жемчужины.

Лизавете прямо захотелось достать из поясной сумки это ожерелье и надеть на себя. Но она подумала и не стала, только погладила жемчужины, и закрыла сумку.

Так вот, о дальнейших действиях. Брат Василио припомнил, что как раз по этой дороге примерно в полудне пути от гор будет ещё одна река и маленький городок на берегу, Кодоньо.

Вероятно, там и определится третья точка их путешествия.

После обеда Лис озвучил направление движения до вечера. Известие о том, что ночевать предстоит под крышей, всех воодушевило.

И вот они направляются в неведомый Кодоньо, и эта дорога нравилась Лизавете куда больше, чем путь из Палюды в Кайну. Дорога ровная, погода хорошая.

— Как вам дорога, госпожа моя?

— Вот как раз думаю, что отличная, и благодарю за это все местные высшие силы.

— Разумно, — одобрил он.

— Раз они у вас так отчётливо представлены, то что ж остаётся?

— У вас не так?

— Нет. У нас никто не умирает в определённые моменты года. У нас — «верую, ибо абсурдно», потому что не могу постичь разумом, и оттого верую.

— Сложно.