Хранительница его сокровищ

— Ну да, ну да, — и глянул на Фалько. — Мальчишку моего возьмёшь?

— Который к нашим прибился?

— Галеотто, — кивнул Раньеро. — Он — единственный сын моей покойной сестры, ты должен её помнить.

— Помню, как же не помнить Фьореллу, — улыбнулся Сокол.

— Мальчишка хочет в Фаро — в школу Луча. Ты видел, он кое-что умеет, но может больше. И там ему дадут более разностороннее образование, чем мог бы я.

— Отчего не взять? — пожал плечами Сокол. — Пусть собирается.

— Благодарю, — Раньеро кивнул. — Фалько, ты придумал, как отрекомендовать меня твоему сыну? Боюсь, я готов настаивать на рекомендации, она мне необходима.

— Как говорит госпожа Элизабетта — если я подписываюсь на что-либо, то потом это выполняю, — Сокол снова подмигнул Лизавете. — Давай руку.

— Руку? Какую и зачем?

— Любую. Надо.

Раньеро протянул Соколу правую руку, тот взял ладонь и произвёл с ней какие-то манипуляции. На запястье с внутренней стороны появилась отметка черного цвета — птица, вписанная в круг.

— И что это? — не понял Раньеро.

— Покажешь Маттео при встрече. Он уберёт.

— При какой такой встрече? — нахмурился Раньеро.

— А ты думал, я тебя за руку к нему отведу? — рассмеялся Сокол. — Или ты придёшь в контору, а тебя там уже ждут с твоим — как его там? — дурианом? дурицием?

— Дураментумом, — ответил Раньеро, не спуская с Сокола глаз. — Что ты предлагаешь с этим делать? И где мне искать Маттео?

— Ну что ты как маленький, в самом-то деле! Придёшь в контору, покажешь печать, скажешь, что тебе нужно встретиться с Маттео.

Сокол веселился, Раньеро хмурился.

— Скажите, — встряла Лизавета. — А что такое этот… дураментум? — спросила она заговорщическим тоном.

— Вещество, полезное при обработке древесины для кораблей, — ответил Раньеро.

— Да мало ли! Магическое средство, неизвестная еда, наркотик, драгоценный металл, — накидала она предположений.

Просто так, чтобы отвлечь Раньеро.

— Обработанный этим веществом материал меньше подвержен гниению, — пожал плечами Раньеро. — Тут всё прозрачно. А добыть и доставить сюда его без помощи нашего друга, — он кивнул на Сокола, — и его семьи затруднительно.

— Поняла. Что ж, господин Раньеро, приятно было побеседовать.