Штрафник из танковой роты

Я так и не понял, было ли сержанту жалко командира и башнера или весь экипаж вместе с трусливым механиком. Хотя чего там трусливый? Желающих рваться вперед, лоб подставлять — немного.

Механик-водитель из первого взвода, коротконогий, округлый, как медвежонок, тоже рассказал про судьбу:

— А вот нам повезло. Под Оршей прямо в башню болванку влепили. Насквозь, — он оглядел нас, чтобы мы прочувствовали серьезность ситуации. — И не маленькую, а миллиметров пятьдесят. Шарахнуло так, что в момент оглох. И что вы думаете? Прошла гадина между командиром и башнером.

Командира тоже слегка оглушило, а башнеру мелкими осколками, как кошка лапкой, кожу на лице оцарапало. И снаряды не сдетонировали. Две бронебойных головки вышибло — все наши потери. Случается же такое, а?

— Везучие, — согласился Войтик

— Я и говорю. Повезло."

"— А дальше что было? Экипаж у тебя вроде другой.

— Дальше худо было, — механик печально покачал головой с короткой шеей. — Через день снова снаряд поймали. И что обидно, мелкий, наверное, 37 миллиметров.

Но в упор. Врезало крепко, аж дым пошел. Думал, горим. Успел выскочить, «бэтэшка» подымила, да перестала. Ну, я полез, а там… Все в кровище. Рука валяется, кому-то живот разорвало. Погибли смертью храбрых товарищи мои.

— Дурак ты, — сказал Шпень. — Какое уж тут везение? Ты со своей круглой мордой уцелел, а ребят на куски. Да еще танк бросил.

Механик стал оправдываться, что заглох мотор, и оставаться в танке было нельзя.

— Но я быстро вернулся!

— Медаль тебе на задницу.

Рассказ круглолицего нам не понравился.

Мы практически не отходили от своих машин, мельком перебрасываясь несколькими словами друг с другом. Когда выдалось несколько свободных минут, сели перекурить с Пашей Закутным и Федей Садчиковым. Более спокойно обсудили вчерашний бой. Говорили откровенно, у кого что накопилось.

— Хотите верьте, хотите нет, — горячо убеждал нас Паша, — а я в бою не боялся. Перед этим трясся, чуть в штаны не напустил, а потом как обрезало.

— Стрелял ты или Князьков?

— Князьков, кто же еще! Он метко садит.

Чешский танк прямо в лоб уделал. А у того броня, наверное, усиленная. И вторым снарядом добил. Когда в воронке его чуть не завалило, попроще стал. Он и наган там потерял. Страшно, когда землей живьем заваливает.

— Не то слово, — отозвался я. — Когда по грудь засыпало, да еще гари надышался, думал, не выберусь…

— Тебя лейтенант хвалил. Рассказывал, как ты ему помог. А Гришку из Таганрога живьем засыпало. Жуткая смерть.