Храм мотыльков

Я его не читала! Понимаешь ли, мне некогда читать книги, я много работаю.

– Понятно."

"Все же было на душе у доктора Брауна какое-то странное чувство. Он не мог объяснить, что именно его беспокоит, но испытывал острую тревогу.

– Пап…

– Что, Дон?

– Я не хочу идти в школу завтра. Можно, я не пойду?

– Но почему?

Теперь все внимание доктора Брауна переключилось на сына, все же в глубине души ему хотелось стать настоящим отцом.

– Я хочу просто выспаться, пап. Я устал и в последнее время начал засыпать прямо за партой на первом уроке.

– Можешь остаться.

– Нет, ты пойдешь в школу, Дон! – строго сказала Мэри. – Что за глупость – устал. Мы каждый день с отцом устаем на работе, но не жалуемся и не просим отгул.

– Мэри… – Фредерик хотел было что-то сказать в оправдание сына, но сразу умолк, так как по телевизору передавали настолько странные вещи, что если бы доктор Браун сейчас пережевывал мясо, то он, несомненно, подавился бы от услышанного.

Он быстро развернулся лицом к источнику пугающей информации, сделав рукой при этом резкий жест, чтобы все замолчали.

«Мужчина приблизительно семидесяти пяти – восьмидесяти лет скончался в одном из кафе в центральной части Рима на глазах у посетителей. По словам очевидцев, мужчина пил кофе и печатал на пишущей машинке, ничем не привлекая к себе особого внимания. Его смерть заметил только проходивший мимо француз, который увидел, что мужчина, застыв в одной позе, смотрит на пишущую машинку и не шевелится.

То, что говорили дальше, Фредерик не слышал, он был в состоянии глубокого шока и испытал за эти несколько минут удивление, тревогу, душераздирающий ужас, недоумение. Казалось, что доктор Браун вновь обрел способность чувствовать.

– Да на тебе лица нет, Фредерик! Тебе плохо? Дон, неси стакан воды немедленно.

Мальчик встал со своего стула и побежал к крану.

– Держи, пап.

– Спасибо…

Доктор Браун без возражений осушил стакан до дна.

– Фредерик? – Мэри не то чтобы испугалась за своего мужа, скорее, недоумевала, видя его странное состояние. Похоже, он находился в ступоре и не слышал ее совсем.