Храмовый раб

— Так нельзя, так никто никогда не делал. Возьмите выкуп, но не отменяйте законы, установленные богами, — брызгая слюной, орали ростовщики.

— Какой именно бог сказал, что нужно за долги разлучать семьи, продавая их в неволю?

— Ты, ты… Вы захватчики, а ваш бог просто огонь, мы им свои задницы в холода согреваем. Мы не признаем его! — от воплей ростовщиков сотрясались стены шатра.

Макс поднял руку и указал по очереди на крикунов.

— Этого, этого и этого. Вывести и убить. А вы, почтенные, укажете их дома. Их семьям тоже предстоит узнать, каково это, стать вещью.

Они сладко ели, мягко спали, пришло время платить за чужое горе. И не забудьте завтра на площади объявить жителям, что это сделано из-за того, что они оскорбили великого бога.

Разумеется, после этого беседа прошла в конструктивном направлении, к полному удовлетворению высоких договаривающихся сторон. Ближе к вечеру из города потянулись повозки испуганных горожан, не принявших новые порядки.

Глава двадцать седьмая,

где Макс заставляет персов струсить

Месяцем ранее.

СузыСуккалмах Шутрук-Наххунте, второй этим именем, с устеленного коврами возвышения вершил суд над человеком, вызвавшим его неудовольствие. На главной площади Суз было не протолкнуться. Не каждый день казнят человека, перед которым еще недавно лебезили знатнейшие князья государства и самые богатые купцы. Кровосос, не пропускавший без взятки ни одного просителя, был известен всем жителям столицы, и всеми же ненавидим. Месяц шло следствие, на котором под изощренными пытками бывший главный евнух рассказывал, сколько брал, за что и куда дел. Он-то рассказал все быстро, но дальше его уже пытали на заказ. Палачи озолотились, получая подарки от других вельмож, годами мечтавших об этом дне. Так что, неизбежную казнь бывший второй человек в государстве принял почти с облегчением.

На возвышение взошёл глашатай, который зачитал список преступлений подсудимого и решение повелителя- казнь через запекание в медном быке. Толпа заревела от восторга. Люди стояли на площади и облепили крыши всех окрестных домов.

Мужья привели жен и детей, чтобы совместно насладиться невиданным зрелищем.

Само орудие казни представляло из себя медную трубу на опорах, с откидной крышкой, задняя часть которой была заварена. Передний конец украшала великолепно сделанная голова быка с огромными рогами. Вся конструкция была отполирована и блестела на солнце, слепя глаза. Голова быка была чуть запрокинута вверх, как будто тот собирался издать рев.