Хозяйка усадьбы \

— Ничего, сейчас она совсем маленькая, станет постарше — будет меньше спать, — рассмеялся он, увидев с какой нежностью и в тоже время разочарованием женщина смотрит на внучку.

— Вы так говорите, Владислав Парамонович, словно уже воспитывали детей. А ведь, насколько я знаю, вы единственный ребенок в семье, — заметил тесть.

Семен мысленно дал себе оплеуху за забывчивость.

— Просто слышал от слуг, — выкрутился он.

Алексей Феофанович сгрузил подарки на стол, но ребенка на руки побоялся брать.

— Она такая маленькая.

«Знакомо!» — про себя усмехнулся Семен. Он сам боялся нянчить Данилку, слишком маленьким и хрупким сын казался в его крепких руках.

После отъезда гостей хозяин дома пообедал и вышел во двор. Голова иногда кружилась, но тошнота, к счастью, не мучила.

Он еще разбирался в документах, оставшихся от бывшего хозяина тела, и, даже не зная, как вести домашнее хозяйство, уже видел просчеты. Барон Кротов не был бедным дворянином, но и богатым тоже.

"Семен пока не успел обследовать доставшееся ему поместье и хозяйство. Знал только по словам Прохора, что у него в собственности есть лес, где водятся кабаны и лоси. Именно на кабана барон Кротов и поехал охотиться в тот день, когда попал в такую жуткую ситуацию. Хотя, смотря для кого жуткую.

— Прохор! — позвал Семен управляющего.

— Чего изволите, барин?

— Помощь твоя нужна.

В кабинете хозяин предложил Прохору сесть и начал разговор:

— Я просмотрел книгу доходов и расходов. Записи вроде верны, но смущает, что не знаю, откуда идут доходы.

— Так с оброка, хозяин. Деньгами редко кто отдает: ремесленников у нас мало. В основном в натуральной форме.

Семен прищурился, припоминая подобное из уроков истории. Он поинтересовался:

— А отработка барщины сколько?

— В прошлом году было пять дней: год тяжелым оказался, неурожайным. Мы как-то справились общими силами, хотя денег потратили больше, чем обычно, а вот у соседей семьями крестьяне умирали.

— У тебя ведутся записи об отработке?

— Вот в этой книге, барин. Всего пятьсот душ.

— Пятьсот душ, а ремесленников нет, — проворчал Семен.