Сердце Холода

 – Сколько времени ты провёл в чужой чешуе?

– Не знаю, меня тогда доставили прямо к королеве, а потом… Там ещё была такая жёлто-оранжевая дракониха, и она что-то сделала со мной… погоди. – Град посмотрел на свои лапы, нахмурился. – Она была точь-в-точь как я – но не мог же я сам такое сделать с собой!

– Думаю, Пирита – просто маска, – вставила ночная. Она по-прежнему смотрела на Кинкажу и пропустила взгляд отвращения, брошенный старшим ледяным. – Не настоящая дракониха, а колдовская иллюзия. Кто-то был в этой маске сам, а потом надел на тебя – может, тот самый ночной, что служит королеве Пурпур? У неё мелькали какие-то мысли насчёт превращения драконов, но я тогда их не поняла, просто не знала, что такое бывает…

– Ваш песчаный летит назад, – перебил Град, кивая в сторону моста.

– Нашёл целительницу! – радостно объявил Вихрь, опускаясь на берег и размахивая нацарапанной на листке схемой. – Мангуст полетит вперёд и предупредит её о нас. – Он торопливо подхватил край носилок.

Холод взялся с другой стороны, убедившись, что цепочка с колдовским амулетом, привязанная к ветке, всё ещё на месте. Тайну странной магии надо раскрыть, иначе, чего доброго, брат так и останется не в себе.

Выходит, Града заколдовал тот ночной, он и есть дракомант, а неприятная вибрация исходила не от Пириты, а от заклинания. А от самого ночного? Однако Холод так и не смог припомнить, ощущал ли он что-нибудь такое во время драки на поляне.

Маленькая процессия с носилками привлекала любопытные взгляды на улицах города, но не столь часто, как ожидал Холод.

Здесь, на западном берегу, где прежде селились одни песчаные драконы, догадаться об этом теперь было трудно. Разномастные строения торчали тут и там, как попало, одни с палисадниками, другие просто стиснутые в ряд.

– Какое странное место, – заметил Холод, – никакого порядка.