Хозяйка Севера

Левицкий приподнял бровь, красноречиво промолчав. Я же, вспомнив во всех подробностях, что мы с ним вытворяли в спальне последние два дня, невольно вспыхнула.

— Этого не достаточно, — промямлила я, имея в виду, что для полного счастья одной физической любви не хватит.

Серые глаза мужчины сузились.

— День назад тебя всё устраивало, — резко заметил Герман.

— Потому что я не отдавала себе отчет! — возмутилась я. — И ты знал об этом.

— Возможно, мне не надо было выпускать тебя из своей кровати до самого заката, — усмехнулся Левицкий.

Он широко улыбнулся.

А я в этот момент вспомнила ту брюнетку, что лапала его — и его реакцию на её прикосновения.

Возможно, Герман не стремился всё время оставаться в нашей кровати, потому что у него были дела вне её.

«И я эти дела успела прекрасно разглядеть».

— О чем ты таком думаешь? — рявкнул вдруг Герман и в один момент навалился на меня. Моему телу мгновенно стало очень тяжело. Герман не сразу перенес вес своего тела на руки, которые он расставил по сторонам от меня — и первые несколько секунд я даже не могла сделать вдоха.

— Наташка! — требовательно повторил Левицкий, продолжая нависать надо мной, но к счастью, уже не придавливая меня. — Что ты несешь?

— Что я несу? — переспросила я ошарашенно.

Нахмурившись, Герман отрывисто произнес.

— Что. Это. За. Ерунда. С. Другой. Девицей.

Он нависал надо мной — огромный, горячий, и, естественно, голый... Это я была в кровати в трусах и ночнушке.

Загребущие клешни Германа... а может быть, дело не только в Германе? Может быть, это у всех оборотней есть такая дурацкая привычка — хватать других за их интимные части.

Перед глазами встала та наглая голая девица, которая своими клешнями охаживала Германа — а ведь он, по идее, Альфа стаи. Разве она не должна была проявить к нему уважение, страх?

И вообще, разве она осмелилась бы тянуть к нему свою руку, если бы не была уверена в том, что её ласка будет встречена одобрительно?

Я видела её жест.

— Это ты мне скажи, что за ерунда с другой девицей, — прошептала, спокойно выдержива пристальный взгляд Германа.