Сердце Дракона. Том 20

— Рад видеть… Лэтэя… она выздоравливает, да?"

"Артеус, сжав кулаки и сцепив зубы, с гневом смотрел на костыли гнома, словно чувствовал собственную вину в том, что не смог сберечь товарищей. Но куда ему, пусть и гениальному волшебнику, против Правила. Удивительно, что он вообще, пусть и с помощью Лэтэи, смог спасти им жизни.

— Албадурт, я… — Артеус снова не договорил. Да и словами здесь не поможешь.

Хаджар похлопал волшебника по плечу, после чего подошел к кровати. Под одеялами и шкурами, с влажным компрессом на голове, лежала Лэтэя.

Хаджар провел пальцами по её щеке. Местами холодная, как мертвец, а местами — жарче молодого пламени.

Её явно лихорадило.

Около изголовья стояла простецкая тумбочка, на которой стояло несколько глиняных мисок, какие-то душистые травы и два кувшина — один с теплой водой, другой с холодной.

— Что сказала лекарь?

— А откуда вы…

— Старейшина Арад, — Шакх, аккуратно опустившийся на угол кровати, с болью в глазах смотрел на Лэтэю. Как бы остер на язык не был Пустынный Волк, но он знал цену слова “дружба”. — Он рассказал, что к вам приходила его сестра — знахарь и что она пыталась вылечить Лэтэю.

— Пыталась, — кивнул Артеус, после чего начал менять компресс. Снял повязку со лба Лэтэи, отжал её в ведро, после чего смочил в холодной воде и положил обратно.

Волшебник продемонстрировал точно такую же деревянную плашку, какие носили Шакх с Албадуртом.

— Наговорила непонятных слов, — продолжил Артеус. — Что-то про Правила, про травму души и про то, что тело Лэтэи можно вылечить, но Старик ранил её душу. И без нужных ингредиентов, Эрда бессильна.

Хаджар вздохнул. Он уже знал, что за ответ получит на свой вопрос, но все же не мог его не задать:

— Сколько?

— От двух дней до недели, — голос Артеуса слегка дрожал.

Хаджар ненадолго задумался, что означала эта фраза — “душа будет разрушена”. Неужели Правила были способны лишить адепта посмертия? Но как это вообще возможно?

Круг перерождения нечто непреложное для Безымянного Мира. Вечный круговорот душ, сменявших рождение смертью и так до бесконечности.