Хозяйка гостиницы у моря

"Хозяйка гостиницы у моря

Пролог.

Вот сейчас приду в себя, и они у меня еще попляшут. Вот перестанет голова гудеть, словно товарняк груженый, и разберусь с этой парочкой. Мне бы только встать или хотя бы глаза открыть. И сразу выгоню из дома этих полюбовничков. От плана мести меня отвлекают голоса, что раздаются в комнате, а если точнее – детский плач.

– Софи, очнись. Прошу тебя. Не бросай меня одну! – детский голос плачет где-то около уха, а мне на лицо капают слезы. Одна капелька упала на губы, и я облизнула. Соленые.

– Матильда, Матильда, ты видела? Она пошевелилась! – радуется девочка. Я хоть глаза открыть не могу, но точно знаю, что это девочка. Звонкий детский девичий голосок искренне рад тому, что я не отдала Богу душу.

– Кати, оставь матушку, – раздается откуда-то подальше. – Отмучилась, горемычная.

– Это неправда, Матильда! – не унимается девочка, которую назвали Кати с ударением на «и». Какое интересное произношение. И на каком языке говорят? Явно не русский. Но самое, что странное во всем этом, – это то, что я его прекрасно понимаю.

– Она не могла меня бросить! – твердит ребенок. – Не могла!

– Она и не бросила, просто померла, – философствует неизвестная мне Матильда. – Так бывает, Кати. Ты же знаешь, – Матильда явно на что-то намекает, и девочка понимает, на что именно.

– Мою родную маму убили, а это не одно и то же! – спорит девочка. – Вот и Софи пытались.

– А ну, тс-с-с! – шипит на девочку Матильда. – Не кричи об этом, а то и тебя пристукнут под шумок.

– Ему только деньги нужны, ему нет смысла меня убивать, – девочка рассуждала очень по-взрослому.

Интересно, сколько ей лет?

— Если будешь о своих догадках кричать на весь дом, то пристукнут просто так, – предупреждает женщина. Именно в этот момент я победила силу притяжения и открыла глаза.

– А вы кто и где это я? – еле смогла произнести.

– Софи, ты очнулась! – на меня наваливается белокурая девочка-ураган и радостно тискает. Я лежу на кровати, хотя это скорее ложе, так как язык не поворачивается называть это трехметровое нечто просто кроватью.

Тут человек десять поместится и даже мешать друг другу не будут. – Ты что, меня не помнишь? Я Кати, а это Матильда, – и ребенок смотрит в сторону, а я, проследив за ее взглядом, вижу женщину лет пятидесяти, которая тоже рада меня видеть очнувшейся. Она старательно прячет слезы, но при этом смотрит с любовью. Ощущения странные, словно я – это и не я вовсе. Поднимаю руку и смотрю на нее. Тоненькая, изящная, без алых наманикюренных ногтей.