Холостяк для блондиночки

Фил позвонил Кириллу, он оказался не доступен – как раз с Виктором Андреевичем ходили к врачу по поводу Дани. Когда, появился в сети, сразу перезвонил и был в шоке, не то слово.

Решать вопрос с Оксаниным сыном попросил своего помощника. Пока предварительно. Дал указание денег не считать, сколько надо, брать. Выяснить, кто в штатах занимается подобными травмами. Назначить консультацию. Пока предварительно опять же.

Сам все бросил и вылетел в Барселону, оттуда на Майорку.

Что делать, не понимал. В полиции сказали ждать.

Вспомнили про мобильник Виктора. Дозвонились ему. А до нее никак. Гудки идут, трубку не берет. Четверть часа назад, наконец, дядя смог с ней связаться. Когда Виктор позвонил ему и начал быстро объяснять про невменяемое состояние племянницы, Кир сначала не поверил. Пока сам не убедился. С Оксаной что-то было не так, и он терялся в предположениях, что с ней.

В первый момент мог лишь смотреть, не веря, что действительно она, что жива. Потом разглядел ее плачевное состояние: волосы спутались, бледная, на лбу испарина, под глазами темные круги, губы сухие и потрескавшиеся.

Сердце защемило. А самое жуткое – взгляд, растерянный, расфокусированный, болезненный. В нем радость и страх одновременно. Главное, не спугнуть. Когда обнял, расплакалась, как маленькая девочка и вцепилась так, будто он ее единственное спасение. До сих пор держит. В машине Фил за рулем и Маша рядом, обеспокоенно оглядываются, но Кир дает им знак молчать. Ее состояние пока не понятно.

Харпер все понял и направился в больницу.

Кир всю дорогу успокаивающе гладил волосы, плечи. Ее перестало потряхивать как в самом начале. Но горячка продолжалась. Притихла, сидит, а руки все также не расслабляются. Что с тобой случилось, малыш? Раскаяние накатывало волнами. Как и все последние дни не мог ни о чем другом думать. Пока искали ее, сто раз умер. Бесконечное, не проходящее чувство вины.

Оксане пискнула в его руках, Кирилл сообразил, что сжал ее слишком сильно. Заставил себя немного расслабиться.

Все, она рядом, жива. Это главное. Поцеловал в макушку. Не важно, что запах не приятный, все не важно. Жива. Облегчение накрыло с головой. Кир откинулся на сиденье. В глазах защипало. Тихо, еще не хватало слезу пустить. Все хорошо, в который раз повторил себе.

Подъехали, наконец, к больнице. Кирилл вышел вместе с ней на руках.

- Хорошая моя, слушай, сейчас тебя заберут доктора, меня пока не пустят, - ее пальцы задрожали, собрали его футболку в кулак, - тише, тише.