Холодная

Мы всю ночь с ней сидим на полу в коридоре лагеря и говорим обо всем на свете. Мы много смеёмся, рассказываем о своей жизни.

Потом мы прощаемся, и я обещаю ее найти. Ухожу к себе в комнату и думаю: она та самая.

— Меня так уже называла одна девочка в детском лагере, — говорю хриплым голосом, размыкая веки, — ее звали... Кристина. — Я смотрю девушке в глаза, и меня будто бьет молнией. Это те самые глаза.

Кажется, почва уходит у меня из-под ног, и я едва слышно выдыхаю:

— Та девочка — это... ты?

Кристина тихо засмеялась.

— Долго же ты меня вспоминал, Максим.

Я смотрю на нее и не верю своим глазам. Отчего-то стало тяжело дышать. Я блуждаю взглядом по Кристининому лицу, всматриваясь в каждый миллиметр кожи, пытаясь узнать в ней ту маленькую девочку из лагеря. Это действительно она...

Шок постепенно проходит и по телу теплом разливается чувство неимоверной радости, эйфории.

Я набрасываюсь на Кристину с жадными поцелуями, подхватываю ее на руки и кручу в воздухе.

— Максим, у меня уже кружится голова, — она звонко смеётся, и я узнаю этот смех.

Я ставлю Кристину на ноги, беру в ладони ее лицо и продолжаю всматриваться, все еще не веря своим глазам.

— Кристина... Но как это возможно? Как мы могли снова встретить друг друга?

Она широко улыбается.

— Ну ты же обещал меня найти, мой герой, и нашёл.

Я мягко качаю головой.

— Я мечтал снова тебя увидеть. Завёл копилку и складывал туда деньги. Копил на поездку в Москву, к тебе. А потом из семьи ушел отец и все мои мысли занял только он.

Кристина аккуратно поцеловала меня в губы.

— Я так ждала тебя, Максим. Всматривалась на улице в лица всех мальчиков. На танцах отказывалась танцевать с кем-то в паре. Говорила, что я буду танцевать только с моим героем. А потом умерла мама. И больше я ни о ком не могла думать.

Я крепко прижал Кристину к себе. Я не знаю, сколько мы так простояли. Мне хотелось остановить этот момент. Самый прекрасный. Самый счастливый. Я все еще не верю, что Кристина Морозова, которую я так сильно люблю, — это та самая тихая девочка из лагеря, с которой я очень хотел познакомиться и от всех защитить.

Мне кажется, я сейчас стал любить Кристину еще больше. Хотя на самом деле больше уже некуда. Но от осознания того, кто она на самом деле, сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Ты сразу меня вспомнила, когда я приехал?

— Нет. Но в твоем присутствии у меня все время было дежавю. Совершенно дурацкое чувство, будто что-то на языке крутится, а вспомнить не можешь.