Ход Роджера Мургатройда

[13]

Я всегда не терпела способы убийства, которые включают веревки, и приставные лестницы, и блоки, и дверные ключи, втягиваемые в дверные скважины за бечевки, которые каким-то образом умудряются самовозгораться, и жертв убийства, найденных заколотыми посреди пустыни без единого следа на песке в любом направлении, или свисающих с балки в запертом на висячий замок чердаке, где не имеется ни стула, ни стола, ни какой-либо другой мебели, с которой они могли бы спрыгнуть, – ни даже лужи на полу, указывающей, что они использовали брус льда, затем растаявший.

Такие подсобные средства не для меня. Чертовы эти НОВОМОДНЯШКИ, заимствуя восхитительное словечко полковника.

В любом случае Джон Диксон Kapp застолбил эту жилу много лет назад, а я всегда говорю: если кто-то непобиваем, так зачем стараться его побить?

Извините, я немножко отвлеклась, а я знаю, что вы все считаете меня кровожадной старушенцией. Но перехожу к сути. Суть же заключается в том, что нас всех настолько загипнотизировал СПОСОБ убийства Реймонда – способ, который, мы были убеждены, возможен только в романах, – что мы просто не могли увидеть более широкую картину.

Убийства в запертых комнатах, знаете ли, напоминают шахматные эндшпили. То есть к реальным убийствам – убийствам, совершенным реальными людьми, – они имеют не больше отношения, чем эти эндшпили в иллюстрированных журналах – ну, вы знаете: конь и пешка против незащищенного слона и мат в пять ходов – имеют отношение к реальной стратегии и комбинациям реальной шахматной партии.

Именно это всегда понимал мой дорогой друг Гилберт, вот почему он такой несравненный гений.

Выражение полного недоумения, которое переходило с одного лица на другое, будто заразительный зевок, ясно показывало, что они понятия не имеют, на какого Гилберта она сослалась. А поскольку столь же ясно было, что никому не хочется сказать об этом вслух, она объяснила:

– Гилберт Честертон. Его рассказы об отце Брауне уникальны именно потому, что они – эндшпили и ни на что другое не претендуют.

Укладывая свои искусные рассказики в дюжину страниц, он избегает необходимости излагать целиком трудоемкую интригу, которая требуется авторам вроде меня, чтобы оправдать развязку. И его читатели радостно ощущают, как их стремительно перебрасывают к кульминации полнометражного «Ищи убийцу!» – а честно говоря, это единственное, что их интересует, – минуя тягомотину занудной экспозиции.