Ход Роджера Мургатройда

Но когда она произнесла первые слова, они ввергли всех в недоумение.

Она обернулась к жене доктора, распечатывавшей новую пачку «Плейерс», и попросила:

– Могу я поклянчить?

Мэдж Ролф уставилась на нее.

– Что?

– Могу я поклянчить одну из ваших никотиновых сосочек?

– Одну из моих?…

– Вашу сигги, дорогая, вашу сигги.

– Я не знала, что вы курите.

– Я не курю, – ответила писательница.

Она открыла брошенную ей на колени пачку и вынула сигарету.

– Вы простите меня, если я начну с личного, – сказала она с невозмутимостью тех, кому абсолютно все равно, простят их или нет. – Но если есть одно, что, льщу себе, я действительно умею, так это рассказывать истории, и, полагая, что из вас никто не против, я предпочту рассказать эту нашу поразительную историю моими собственными словами, в моем собственном темпе и не упуская ни одной из моих собственных – редких – промашек.

"Это действительно самый необычайный случай в моей жизни, и если бы он не включал два жестоких преступления, причем одно – совершенное против близкого друга, я бы даже могла извлечь из него большое удовольствие. Только подумайте! Вот мы, группа подозреваемых, собрались в библиотеке выслушать, как и почему было совершено убийство! Столько раз я описывала подобные сцены в моих романах! Но если бы кто-нибудь из вас сказал мне, что в один прекрасный день я сама буду участвовать в такой сцене, причем не просто присутствуя при происходящем, но в роли сыщика-разоблачителя, я бы порекомендовала вам показаться психиатру!

Разумеется, – продолжала она, переплетя на коленях все десять пухлых пальцев и по очереди устремляя взгляд на каждого из своих слушателей, проверяя, все ли они исполнены того внимания, которого она, по ее мнению, заслуживала, – разумеется, подобно моей придуманной сыщице Алексе Бэддели, я всего лишь дилетант.