Ход Роджера Мургатройда

Я не просто набиваю себе цену. Все сводится к разнице между тем, что вы могли бы назвать «постановкой» и «обрисовкой». Неужели вы не понимаете? Если бы я прямо объявила, кто, по моему мнению, это сделал, то уподобилась бы учителю математики, который СТАВИТ перед своими учениками задачу и тут же сообщает им решение, не ОБРИСОВАВ, какие именно связи помогли ему прийти к этому решению, связи, которые, кроме того, помогли бы его ученикам понять, что решение это – единственно возможное.

Я хочу, чтобы вы все поняли, почему лицо, по моему мнению, убившее Джентри и покушавшееся на Роджера, может быть только это лицо и НИКТО ЕЩЕ, а потому мне требуется изложить тот путь, который привел меня к такому выводу.

– Ну хорошо, – ответил Трабшо с неожиданной покладистостью, – полагаю, так будет честно. Но когда вы думаете поделиться с нами?

– Да сейчас же. Сразу. Немедленно. Однако мне хотелось бы, чтобы мы опять собрались в библиотеке. Преступник, говорят, всегда возвращается на место преступления. Так почему бы и детективу – если мне дозволено присвоить себе такой ярлык – не возвратиться на место расследования?

Некоторое время все хранили молчание.

– Есть одно, что вы, видимо, забыли, – сказал наконец старший инспектор.

– Нет завершили, – возразила Эвадна Маунт. – Вы допросили нас всех. То есть нас всех, не считая Мэри, но не могу вообразить, что вы подозреваете ее в покушении на собственного мужа.

– Что-о! – в ужасе вскричала Мэри Ффолкс.

– Ради Бога, миссис Ффолкс, вы меня не поняли. Когда я сказал, что мисс Маунт ошибается, я подразумевал, что еще не допросил никого из прислуги.

– Говоря в качестве той, кем тайна раскрыта, – весело заявила писательница, – могу заверить вас, что теперь допрашивать их вам никакого смысла не имеет.

– Н-н-ну, – протянул Трабшо, все еще сомневаясь, – если вы действительно верите, что собрали все факты…

– Я не верю, – последовал категоричный ответ, – я ЗНАЮ.

Глава четырнадцатая

В библиотеке Эвадна Маунт, не мигая, смотрела на собравшееся общество, а оно, включая Тарбшо, посасывающего незажженную трубку, ждало, чтобы она заговорила.