Хочу только тебя!

Никос склонился к ней и поцеловал в губы, так нежно, что ей захотелось заплакать.

— Есть еще одно дело. — Он легонько надавил большим пальцем на ее нижнюю губу. — Ты выйдешь за меня замуж, agapemou[11]!

Глаза Мишель округлились, она оцепенело застыла, чувствуя гулкие удары своего сердца, не в силах вдохнуть.

— Да.

Он улыбнулся, и от этой улыбки у нее обмякли ноги.

— И никаких оговорок?

Мишель покачала головой, не в состоянии говорить.

— Если пастор поженит нас в доме твоих родителей, скажем, через две недели, считая от этой субботы? Как ты думаешь?

Мишель быстренько посчитала в уме.

— За два дня до Рождества? Да мама просто с ума сойдет!

Он потрогал пальцем часто-часто бьющуюся жилку у нее на горле.

— Не сойдет.

— Никос…

— Я люблю тебя, — проникновенно сказал он. — Люблю все в тебе. Как ты улыбаешься, как ты смеешься, как ты говоришь. — Он коснулся губами ее губ. — Я хочу делить с тобой свою жизнь, каждый ее день и каждую ночь. До самой смерти.

Мишель закрыла глаза, пытаясь удержать внезапно подступившие слезы.

— По правде говоря, ты был просто невыносим с того самого момента, когда я тебя заметила, — призналась она дрожащим голосом.

— Наглый грек, который принялся самоуправничать и из-за которого все в твоей жизни пошло кувырком, да?

Мишель улыбнулась, сдерживая слезы.

— Что-то вроде этого. — В ее глазах загорелись веселые искорки. — Никогда в жизни не забуду. — Ее лицо посерьезнело. — Слава Богу.

— Это была судьба, pedhakimou. — Он обхватил ладонями ее лицо и отер большими пальцами слезинки со щек.

— Ты что, с самого начала не считал наш уговор временным?

Он поцеловал ее в кончик носа.

— Нет.

— А когда ты все решил?

— Когда пришел в тот вечер к Бейтсон-Берроузам, увидел тебя и понял, что хочу жить с тобой.

— Но почему?

Никос улыбнулся и тряхнул головой, словно подсмеиваясь над самим собой.

— Интуиция. Судьба подбросила мне джокера.

— И ты не замедлил им воспользоваться, — со смешком заметила Мишель.

— Ты за это меня ругаешь?

Мишель подняла руки, обхватила его за шею и притянула его голову к себе.

— Я люблю тебя, — сдержанно проговорила она, глядя ему в глаза. — И буду любить, пока жива.

— Пошли обратно в постель.

Мишель состроила гримаску.

— Спать?

— Временами. — Он жадно поцеловал ее. — А когда встанем, нас ждут хлопотные дни.

«Как же он был прав», — думала Мишель, целуя мать и переходя в объятия отца.