Хочу только тебя!

Соответствующий должно было означать не слишком хороший, так что приглашение на обед к Бейтсон-Берроузам было явно лишь частью какого-то плана.

Все эти хитросплетения политики и деловых интересов, когда уже и вечеринка становилась не просто вечеринкой, а частью сложной стратегии, вызывали порой раздражение у прямодушной Мишель.

— Обед, потом болтовня за кофе — это часа два, а потом мы удерем и отправимся в ночной клуб, — сказал Джереми, и Мишель кольнуло, каким тоном это было произнесено — словно он был заранее уверен, что она согласится.

— Никос, — сообщил Джереми, но она его почти не слышала, уставившись на высокую мужскую фигуру, появившуюся в дверях.

У него были крупные черты лица, твердый подбородок и изящно очерченные губы.

Этот человек, прекрасно одетый и обладающий требуемыми здесь манерами, в душе — Мишель почувствовала это инстинктивно — безжалостный завоеватель.

Это было видно по его осанке, по тому, каким оценивающим взглядом его серо-голубые глаза обежали комнату и находящихся в ней людей.

Вот они заметили ее и остановили свое движение, оглядывая все с тем же оценивающим выражением ее светлые волосы, зеленые глаза и плавные линии фигуры в черном платье.

Мишель почувствовала, как по спине побежала волна озноба. Этот взгляд словно проникал сквозь одежду и белье, лаская ее кожу.

Темные, хорошо подстриженные волосы.

Она, не отрываясь, наблюдала, как он идет за Антонией, представляющей его гостям. Да, в обаянии ему не откажешь, с лица не сходит улыбка, а легкие движения свидетельствуют о прекрасной физической форме.

— Мишель Жерар, — сказала, подходя к ней, Антония. — Девушка Джереми.

Никос Алессандрос сделал шаг вперед, взял ее руку и поднес к губам.

Глаза Мишель потрясенно округлились, когда он запечатлел на ее ладони чувственный поцелуй открытым ртом и тут же сжал ее пальцы.

— Мишель. — Он говорил с легким акцентом, скорее интернациональным, чем намекающим на его национальность.

Примитивнейшая уловка, имевшая тем не менее столь убийственный эффект, что кожа на ладони, там, где он ее поцеловал, горела огнем.

— Вот мы и встретились снова.