Хочу тебя напрокат

— Всё ради того, чтобы быть с тобой. А сын… ну посмотри, какой Тим хорошенький, а? Ты его настоящий папа. Самый…

Никогда женщин не бил, но сейчас отвешиваю гадине пощёчине, от которой голова Люськи резко дёргается вверх и назад.

— Ты… меня ударил! Ты чудовище. Ты монстр…

— Рот закрой. Домой не поедешь. Нет у тебя теперь дома. Он мой, а ты из него свалишь, как только Тиму операцию сделают. Развод. Больше я тебя в своей жизни видеть не желаю.

— Всё из-за этой суки паршивой. Гадины мелкой… Дианы! — плюётся ядом Люся.

— Да?! Только эта тварь во всём виновата. А я… Я… Я тоже счастливой быть хотела! Думаешь, мне было приятно быть лишь постельной грелкой?! Я тоже хочу мужика, и дом большой, и по заграницам ездить отдыхать! Хочу жить красиво и спать с нормальным мужиком.

— Ну и будь счастливой. Подальше от меня. Ты… настолько падаль гнилая, Люся, что я об тебя мараться даже не стану. Противно.

— Противно?! А думаешь… Мне легко было терпеть и ждать, пока ты на меня внимание обратишь?! Часики тикали, а я для своего женского счастья никаких средств и сил не пожалела.

— Мне неинтересно. Вернись в больницу. Шагнёшь в сторону — я тебя к батарее пристегну, чтобы убежать не вздумала.

— Да как ты смеешь! Думаешь, с тобой легко?! Или думаешь, я хотела… так?! Я старалась! Хотела нормального, счастливого брака, а лучший способ сделать семью — это завести ребёнка. С твоей тягой к сексу, было бы всего проще немного постараться, а ты… как назло, был заговорённый! Ни резинка продырявленная, ни сперма собранная — ничего не помогало.

— Значит, ты давно пыталась меня заарканить подлым образом…

Мне по большому счёту, плевать на процесс. Итог — вот что главное.

В семье, в которой не было любви и в помине, я бы мог ещё жить, ради сына. Но то единственное, что меня в ней держало и радовало, оказалось основанным на лжи. Я не могу больше и дня прожить, будучи связанным с Люськой.

Завтра же разведусь с этой гнилью, выброшу из дома всё, что её касалось.

По-хорошему, надо бы ещё и шамана пустить, чтобы прошёл с дымной чашкой и вывел остатки дерьмовой ауры Люськи из моего дома."

"Но как быть с мелким? Я же Тимура полюбил крепко, всем сердцем. Он для меня — родной. Лучик света. Надежда. Когда не то чтобы вставать, даже жить не хотелось, я о нём думал, о его улыбке и маленьких ручонках, умеющих обнимать так крепко и искренне. Тимур, без преувеличения, стал моим стимулом жить и расти.