Хлеб с ветчиной

— А что это ты не в форме?

— Мне не нравится одеваться, как все.

— А каких-нибудь других причин нет?

— Другие причины — это мое собственное дело.

— Да пошел ты! — сказала она. Бармен возвратился.

— Тебе нужна еще порция.

— Неси, — сказал я и заслал ему по стойке еще четвертак.

Потом мы с Беккером фланировали по Мэйн-стрит.

— Ну как прошло? — спросил я.

— За стол плюс два напитка — тридцать два бакса.

— Е-мое! Я мог бы нить две недели на эти деньги.

— Она дрочила у меня под столом.

— А что она говорила?

— Ничего.

Только дрочила.

— Я бы лучше сам себе подрочил и сохранил тридцать два доллара.

— Она была так красива…

— Боже правый! Я иду в ногу с полным идиотом.

— Когда-нибудь я опишу все это. На библиотечных полках появится: Беккер. «Путаны тоже люди, им нужна помощь»."

"— Ты слишком много болтаешь о писательстве, — сказал я.

Около автовокзала мы зашли в еще один бар. Место было тихое. Владелец бара и пять-шесть пассажиров, все мужчины. Мы с Беккером сели.

— Я плачу, — сказал Беккер.

— Пива.

Беккер заказал две бутылки Истсайда и посмотрел на меня.

— Давай с нами в морпех, будь мужчиной.

— Я не испытываю никакого вожделения стать мужчиной.

— А мне казалось, что ты всегда сам лезешь в драку.

— Это только для развлечения.

— Давай! Будет о чем написать.

— Беккер, писать всегда есть о чем.

— Ну, и что ты собираешься делать? Я указал на бутылку и поднял ее.

— А на что ты будешь жить?

— Мне кажется, этот вопрос я слышу всю мою жизнь.

— Ну, не знаю как ты, а я собираюсь испытать все! Война, женщины, путешествия, женитьба, дети, разные работы.

Первый свой автомобиль я соберу из запчастей! Я хочу знать все о вещах, о том, что заставляет их работать! Я хотел бы быть корреспондентом в Вашингтоне. Я хочу быть там, где случаются большие события.

— Вашингтон — дерьмо, Беккер.

— А женщины? Брак? Дети?

— Дерьмо.

— Да? Ну хорошо, а ты чего хочешь?

— Спрятаться.

— Бедный ебанатик. Тебе надо еще пива.

— Правильно.

Добавили.

Мне казалось, что Беккер не совсем в себе с его надеждами стать морским пехотинцем, писателем, получить все от этой жизни.

Возможно, он станет хорошим писателем. Энтузиазм распирал его. Похоже, он на самом деле любил многие вещи: орлиный полет, океан, полную луну, Бальзака, мосты, спектакли, Пулитцеровскую премию, фортепиано и эту проклятущую Библию.

В баре было радио. Звучала популярная песня. Неожиданно песня прервалась. Диктор объявил:

«Мы получили экстренное сообщение.