Хмель свободы

Но произошедшее обязывает меня… – он взял в руки бокал, – обязывает меня предложить вам по нашему древнему русскому обычаю помянуть мученически убиенного императора нашего Николая Александровича, его супругу, пятерых прекрасных и ни в чем не повинных детей… всех Романовых, как бы мы к ним ни относились… Земля им пухом.

Все встали, взяли в руки бокалы. Пить не торопились, как бы подчеркивая печальную торжественность ритуала. Молчали.

Винцента что-то прошептала на ухо отцу. Сомневается!

Пан Данилевский тоже перевел взгляд на значкового варты.

Нестор коротко взглянул на своих спутников. Те его поняли.

Иван Казимирович продолжал внимательно всматриваться в Нестора. Выражение его лица постепенно менялось. И эта перемена решила все…"

"Нестор неприметно сунул руку в карман. То же самое сделали и его спутники.

– Да, Иван Казимирович, это я, Нестор Махно. Заглянул по-соседски… За упокой, говорите? – В звонкой тишине прозвучал голос Нестора.

И, выхватив пистолет, он выстрелил в двух гетманских офицеров, наиболее молодых и быстрых, но еще не сумевших ничего понять. Затем в немецкого лейтенанта. Но тот – раненный – откатился по полу и стал рвать из кобуры свой «люгер».

Загремели выстрелы, зазвенело стекло бокалов, посыпался на стол хрусталь богатых люстр…

Один из помещиков закрыл собой жену, а второй, напротив, спрятался за супругу.

Сквозь дым от выстрелов была видна широкая сутулая спина пана Данилевского.

Левадный и Семёнов-Турский тоже начали стрелять. Левадный понимал, что противник имеет численный перевес, и они могут проиграть. Лакеи куда-то подевались – возможно, вот-вот вернутся с оружием в руках.

Марко извлек гранаты: одну бросил на стол, другую – в дальний угол. Несколько офицеров увидели это, попадали на пол. Дважды рвануло. Зазвенели оконные стекла.

В заполненную дымом залу ворвались несколько махновцев и тоже начали довольно бестолковую пальбу.

Наконец все стихло. Дым медленно улетучивался сквозь разбитые окна. Лишь где-то во дворе все еще раздавались отдаленные выстрелы: то хлопцы добивали тех, кто пытался сопротивляться.

Никто из гостей Данилевского не уцелел. Марко Левадный сидел на полу, придерживая пораненную осколком ногу.

Махно подошел к мертвому пану Данилевскому. Рядом с отцом лежала красавица Винцуся.