Хмель свободы

– Ты и ты, пойдете со мной, – сказал он Семёнову-Турскому и Левадному, на которых была унтерская форма. Затем приказал Григорию, Лепетченку и еще двум «гетманцам»: – Вам стоять вместе з ихней вартой у ворот! Всем, кого не назвал – ждать около парадного входа! И быть начеку!

В зале было много гостей. Публика собралась разношерстная: человек десять помещиков-латифундистов с женами, немецкий полковник в сопровождении лейтенанта, два офицера в форме гетманской армии и, конечно, сам пан Данилевский в черной черкеске с «газырями» – дань давнему военному прошлому.

"Одетые в украинские вышитые косоворотки и опереточные шаровары слуги стояли рядышком у стены.

– Иван Казимирович! – обратился чотовый к Данилевскому. – Начальник карательной экспедиции, значковый Мануйлов в сопровождении командиров.

– Просы!

Махно и его сопровождающие вошли в зал, лихо отдали честь. Особенно залихватски это получилось у Нестора. Они оказались довольно близко от хозяина.

– Здравствуйте, господа! – Данилевский сощурился, приглядываясь к Махно: его уже длительное время подводили глаза. – Прошу сидать!

Рассаживались.

– Господа! – тихим и совсем не праздничным голосом заговорил Данилевский. – Я хотел собрать вас по радостному поводу, но… вынужден несколько отложить торжество. Произошло событие чрезвычайной важности… Слухи, которые вот уже столько времени тревожили общество, подтвердились: в Екатеринбурге большевиками расстрелян царь и его семья! Зверски убиты почти все Романовы!.

Присутствующие зашумели: весть произвела впечатление.

Данилевский поднял руку, прося тишины.

– Об этом печальном факте мне вчера сообщили телеграммой… Я знаю, не все мы монархисты. И речь не о царе. Царь предал нас, он отрекся от России. Бог ему судья. Но убивать безвинных детей… – Данилевский взял со стола большую фотографию, поднял ее над головой. На ней были дети императора – все пятеро. – Их-то за что? В чем они провинились?.. Михаил Александрович, известный либерал, желавший дать свободу Украине – его за что?

Он умолк, давая всем прочувствовать всю трагичность произошедшего.

Немецкий лейтенант, наклонившись к уху полковника, быстро переводил.

– Все эти эсеры, эсдэки, большевики, анархисты и кто там еще? – продолжил Данилевский. – Этим расстрелом они посеяли в России кровавое семя. Это как чертополох, который не выведешь быстро. Он и через десятки лет будет давать кровавые всходы!..