Хищный клан (СИ)

Лишь одна стая косаток решилась составить компанию. И я даже умудрился схватить одну за верхний плавник и с её помощью обогнать отца.

В прошлой жизни уже давно плыл прочь от этих хищных дельфинов, а сейчас ни капли не боялся. Словно мы с ними находились на одной ступени пищевой цепи. Два суперхищника.

Веселье длилось недолго, и вскоре косатки поплыли в другую сторону. А мы с отцом стали опускаться на глубину. И так метров триста до самого дна.

Где я и увидел её.

Она была, как настоящая, о чём говорили её светящиеся в мутной воде глаза.

И почему-то мне показалось, что я где-то её уже видел. Может, это память тела просыпается? Мозг-то у парня не менялся. Должно было что-то остаться на уровне… Подсознания.

Отец смотрел на меня и чего-то ждал. Под водой не поговоришь, тут можно разве что пузырьки из разных мест пускать.

Но поскольку схемы пузырькового метода обмена информацией у меня не имелось, пришлось действовать интуитивно.

Меня заворожили глаза статуи, и я приблизился к ней.

Нет. Не может быть.

Они и были живые.

Я вытянул руку и коснулся щёки этой статуи. Холодная, каменная плоть.

Но я был готов поклясться, что это не творение рук человека.

Слишком чёткие глаза, на веках которых видна каждая ресничка. Каждый волос на голове будто уже застыл под водой, своеобразными прекрасными волнами.

На её лице даже были поры, как у настоящей кожи. И на руках мелкие застывшие волоски.

Я коснулся её руки. И почему-то накатила грусть. Да такая сильная, словно я потерял дорого мне человека.

Отец коснулся моего плеча и указал в сторону. К нам подплывали большие белые акулы. В длину метров шесть, не меньше.

Но я их не боялся. Почему-то у меня сложилось впечатление, что они охраняют этот артефакт. Который я должен был украсть по своей первой сделке. А по второй…

Мы с Акулой договорились, чтобы я оставил артефакт в покое. Но, ведь если не украду я, то придут другие.

Я уже решил для себя, что сохраню этот артефакт любой ценой. Не знаю почему, но он казался мне дороже собственной жизни.

Акулы покружили вокруг, а потом уплыли восвояси. Но я знал, что они всегда где-то поблизости, как самые верные охотничьи псы.

Когда я, наконец, отплыл от статуи, к ней приблизился отец. Точнее тот, кого мне было проще звать отцом, чем как-то иначе.