Хэриб. Чужестранка для шейха

Я ещё минут десять сидела с ним на руках в кресле, гладила пальцами его пухленькую ручку, аккуратно, чтобы не разбудить, прижималась губами к лобику. Слушала размеренное дыхание, наслаждаясь этим особенным чувством в груди – материнской любовью.

Оно оказалось таким полным, таким фактурным, всеобъемлющим. Разноцветным, сложным, вдохновляющим. Прекрасным.

Оно затмило собой всё остальное. Это случилось в тот момент, когда Петю, мокрого и отчаянно пищащего, выложили в роддоме мне на живот. Нас прикрыли одеялом и оставили в родзале на некоторое время одних.

И сидящее в груди чувство, словно бутон, вдруг раскрылось. Распустилось, мощно расправив лепестки. Ослепило меня, ошеломило своей силой. Припечатало крепко-крепко к этому маленькому существу, полностью от меня зависящему.

И тогда я поняла, что всё было не зря.

Не зря я встретила на том курорте в Таиланде необыкновенного мужчину.

Не зря он привёз меня в свою страну.

И всё же не зря я сбежала, спасая самое ценное, что могло быть в моей жизни.

С самолёта тогда я сошла благополучно в Ташкенте, а оттуда уже улетела в Россию. В Москву не рискнула, с бывшими знакомыми и друзьями на связь не выходила. Сначала месяц жила в Екатеринбурге, а потом уехала в Ростов-на-Дону.

Денег, которые дала мне Саффана, хватило на первоначальный капитал по ипотеке небольшой однушки-студии, на первое время и даже осталось на финансовую подушку, что важно, потому что я была совершенно одна, а впереди мне предстояли ещё полгода беременности, роды и послеродовой период одной с младенцем.

Но я справилась. Купила простенький ноутбук и занялась копирайтингом. С моим опытом работы с текстами это было просто, и я быстро достигла вполне приемлемого заработка. Старалась много не тратить, да и много ли мне одной было нужно? Откладывала, копила. Купила подержанный солярис, чтобы быть более мобильной.

Я жила по тем документам, что вручила мне Саффана. Не знаю, как и откуда она их взяла, но они везде бились как действительные.

От таких мыслей, конечно же, меня накрывала ревность. Жгучая и бессильная. Я запрещала себе думать о нём, но это было выше меня, и иногда ночами я срывалась в воспоминания, а потом и в слёзы.