Хэриб. Чужестранка для шейха

Как вообще в это поверить? Что за средневековье такое?

Значит, теперь меня надо готовить ко встрече с их господином! А тогда в Таиланде ему и так всё понравилось. А тут гляди!

Оставшись одна, я начинала в полной мере осознавать происходящее. И очень, очень злилась.

Я содрала с себя эту паранджу, или как там эта штука называлась, сбросила чёрную накидку и замерла напротив зеркала в своём белом брючном костюме, который надела сегодняшним далёким утром в своей родной далёкой Москве.

Всё это великолепие – не для меня! Я не хочу! И самое ужасное, что мне никто и выбор-то не предложил.

Сдёрнув с плеч жакет, я завалилась на широкую кровать и подтянула к груди колени, вся сжалась, свернувшись в позе эмбриона и… расплакалась.

Я понимала, что вся моя злость и ярость никакого результата не принесут. Я полностью во власти решений Нафиза. Того самого, что я видела в своих эротических снах, и того самого, что отдал приказ похитить меня и тайком вывез в свою страну.

Мне нужно было собраться, проглотить свои гнев и негодование и воззвать к его адекватности и современности.

Возможно, он посчитал, что такой поступок будет выглядеть романтично и возбуждающе, но это не так. И я обязана донести до него свою позицию. Уверена, Нафиз прогрессивный представитель своей культуры, как сам утверждал на саммите, он поймёт и примет моё решение.

Так, свернувшись калачиком, я и уснула. А утро принесло мне понимание, как же жестоко я ошиблась в своих суждениях о прогрессивности и понимании со стороны шейха.

Разбудили меня две прислужницы, что пришли в комнату с утра. Одна принесла поднос с чаем, а другая отглаженный лёгкий атласный бирюзовый халат.

– Сайеда, вас уже ждут, – сказала одна из них на русском, но с сильнейшим акцентом. – Доктор приехал.

– Зачем мне доктор, я здорова, – сонно пробормотала я, желая одного – чтобы меня никто не трогал.

– Так положено.

Сражаться и спорить с горничной было бессмысленно. Я поднялась с постели, размяла затёкшую из-за напряжённой позы, в которой так всю ночь и проспала, шею.

Пришлось согласиться отдать свою одежду, потому что я понимала, что постоянно ходить в ней не смогу. Да и свежесть после всего у неё уже была сомнительная.

Я стащила с себя брюки и майку, сняла грязное бельё, потому что мне после душа пообещали дать чистое. Непонятно только, почему сразу не принесли.

Едва я успела запахнуть халат, как дверь открылась и на пороге показался Нафиз.