Хэриб. Чужестранка для шейха

Нафиза рядом со мной по-прежнему не было, но пришла девушка-стюардесса. Одета она была соответственно, голова покрыта. Спросила на идеальном русском, всё ли у меня в порядке и не нужна ли помощь.

Я отрицательно мотнула головой. Помощь мне была нужна, но не при посадке, и эта девушка явно бы сделать ничего не смогла, даже если бы сильно захотела.

Самолёт сел, мне было разрешено отстегнуться, а потом стюардесса снова обратилась ко мне.

– Сайеда Хэриб, прошу, наденьте.

Она протянула мне чёрную ткань, аккуратно сложенную.

– Это называется абайя, – сказала она, набрасывая на меня свободную накидку, скрывшую меня до самого пола. – А это никаб.

Последним оказался то ли платок, то ли чехол на голову, оставляющий открытыми лишь глаза.

Таким образом я превратилась в тень.

– Мы выйдем через несколько минут после Повелителя, – она удержала меня за руку у кресла, когда двери самолёта распахнулись, а Нафиз, вышедший из двери в конце салона в сопровождении ещё одного мужчины, направился к выходу.

Присутствие Нафиза после всего, что сегодня случилось, и пугало меня, но и, в то же время, мне было спокойнее, когда он был в поле зрения, чем без него вообще.

Но деваться было некуда, и через несколько минут я, закутанная в чёрные одежды, в сопровождении девушки – стюардессы и двоих мужчин, присоединившихся к нам будто из ниоткуда, ступила на чужую для меня землю песков и восточных сказок.

Глава 7. «Золотая клетка захлопнулась»

В окно машины я наблюдала за городом. Он был великолепен. Уже темнело, и у зданий включилась подсветка. Вот только что была в Москве, и уже перед глазами совершенно другая картина.

Несмотря на невероятность всего происходящего, я засматривалась в окно, была поражена красотой города. Здания арабской архитектуры перемежались с современными зеркальными высотками, всё было окружено пальмами и зеленью, везде яркими красками подсвечивались фонтаны.

– Али Фаджа, – сказала мне стюардесса или кто там она была, – главный город Аль-Дахи. Но мы едем не в городской дворец господина, а в тот, что в оазисе иль-Рахи[7].

Арабские названия были сложными для запоминания для меня, но я уловила одно знакомое слово – оазис. Для меня это стойко ассоциировалось с пустыней.

– Это где-то в пустыне? – поинтересовалась я. Сидеть молча было совсем невыносимо.

– Да, – улыбнулась девушка.