Хазарский меч

Разве что тот сон, когда к ней приходила покойная сестра… Не сгубила ли ее покойница, не желая отпускать из дому? Не отняла ли разум?

Холодея от этих мыслей, Ярдар шепотом уговаривал Уневу потерпеть и сидеть спокойно, чтобы как можно меньше людей заметили ее нездоровье. Еще такого позора ему не хватало! Себя он заставлял улыбаться и даже подмигивал некоторым, кто на нее таращил глаза: невеста молода, чего с нее взять? Растерялась среди чужих…

Хорошо, что в свадебных обрядах сами жених и невеста ничего делать не должны.

Дивея и Озора рассаживали гостей, Безлет и Хастен резали и раздавали части запеченного бычка, еще горячий пирог с курятиной; вручая куски родичам невесты, родичи жениха целовались с ними, в знак того, что пар пищи из родной печи чужих делает своими и они теперь одна семья. Молодыми есть пока не полагалось, и им только дали по пирогу за пазуху, чтобы съели, когда останутся вдвоем.

Но вот наконец гостям подали «вставальное яство» – горшок сладкой каши, накрытый блюдом. Это означало, что пиру конец, а молодым пора на покой.

Овинов в Тархан-городце не имелось, но первую ночь молодые не проводят в жилом доме. Ложе из снопов устроили в клети: пока не собрали дань, она стояла пустая. Молёна, Озора и Мирава подняли Уневу и повели в клеть; Ярдар пока остался в избе выслушивать неизбежные советы и пожелания.

Но вот Озора вернулась, и Ярдар встал с места. Зажгли факелы – в семьях, где в предках были варяги, сохранялся этот обычай. При свете факелов хмельная толпа проводила Ярдара через двор; несколько отроков перехватили желающих юркнуть в дверь вместо него, завалиться на постель и требовать «выкупа места», и Ярдар наконец очутился в тишине клети.

Унева, в белой сорочке и с поясом, лежала в постели, устроенной на груде снопов, и ждала, когда супруг новобрачный развяжет этот пояс. Глубоко дыша, Ярдар приблизился к ней; он беспокоился, не зная, справилась ли она со своими странностями и готова ли к предстоящему.

Поначалу Унева смотрела прямо перед собой, только ноздри ее подрагивали.

Когда Ярдар был в двух шагах, она подняла на него глаза… ее рот раскрылся, и она завопила во всю мочь."

"– Да хрясни тя лютый! – невольно выбранился утративший терпение Ярдар. – Уневушка, ты что, сказилась? Это же я, муж твой!

– Зве-е-ерь! – Унева живо извернулась, подобрала под себя ноги и съежилась, глядя на него полным ужаса взором. – Медве-е-едь!

Она кричала, глядя в сторону Ярдара; мгновенно взмокнув, он оглянулся.