Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Этот взгляд был слишком решительным и слишком упрямым.

Никогда раньше он не видел такого выражения на лице Ши Мэя.

Если бы разум Мо Жаня не был замутнен кровопотерей, он, конечно, нашел бы это странным.

Ши Мэй всегда говорил А-Жань. Тогда почему сейчас он звал его Мо Жань?

Но Мо Жань был так зациклен на образе добродетельного Ши Мэя, что в его голову не закралось даже тени сомнения в том, что человек перед ним вовсе не Ши Мэй.

Последняя техника древней Ивы называлась «Выбор Сердца».

Суть техники состояла обмене душами двух людей.

Когда Чу Ваньнин вырвался из иллюзии сна и очнулся, то обнаружил, что поменялся телами с Ши Мэем. Магия Чжайсинь Лю перенесла его сознание в тело Ши Мэя. Сам же Ши Мэй продолжал спать, не зная, что его сознание находится в теле Чу Ваньнина.

У Чу Ваньнина не было времени на объяснения, и Мо Жань сделал свои выводы, решив, что перед ним именно Ши Мэй. Да и могло ли быть иначе? Мо Вэйюй твердо верил, что именно Ши Мэй ради него перенесет любую боль, ведь этот человек всегда был так добр к нему.

Но это было слишком жестоко.

Когда Чу Ваньнин, наконец, добрался до медных часов и начал взбираться по высокой лозе, бесчисленные шипы покрыли вспыхнувшую адским огнем ветвь.

Руки Чу Ваньнина, который был застигнут врасплох, оказались обожжены и пронзены одновременно. Несмотря на боль, он попытался перехватить лозу и продолжить восхождение, но тело Ши Мэя и его культивация были слишком слабы.

Чу Ваньнин выругался себе под нос, морщась от боли.

От слабого тела Ши Минцзина никакого толка!

Мо Жань простонал:

— Ши Мэй!

Чу Ваньнин упал на колени, и в месте соприкосновения с землей кожа мгновенно запузырилась ожогами. Нахмурив брови, он привычно прикусил губу, сдерживая крик.

На его собственном лице это выражение выглядело бы упрямым и свирепым, но на нежном красивом лице Ши Мэя оно смотрелось скорее жалко.

В конце концов, люди действительно сильно отличаются друг от друга.

— Ши Мэй…

Мо Жань попытался что-то сказать, но вместо этого по его щекам потекли слезы.

Ему казалось, что в его сердце воткнули нож. Затуманенным взором Мо Вэйюй наблюдал, как это тонкое и хрупкое тело медленно, шаг за шагом, карабкается вверх по лозе. Шипы пронзали его руки, а пламя обжигало плоть. И чем выше он поднимался, тем длиннее становился тянувшийся за ним кровавый след.