Каторжник

И именно поэтому в качестве поощрения, видимо, каждый день после урока нам приходилось работать сверхурочно: то скалывать лед с промывочной машины, то выкапывать неглубокие могилы для тех, кто свой урок уже никогда не выполнит. Замечательная мотивация! Ну что ж, если считать смерть за своеобразную форму свободы — то наши труды, пожалуй, будут не напрасны! Помогаем людям обрести покой…

От тяжкого труда и постоянного прессинга со стороны Силантия в артели стало копиться раздражение. Софрон Чурис то и дело лаялся с Фомичом — второй попрекал первого солдатским прошлым, а Софрон не упускал случая пройтись по клеймам на лице Фомича.

Изя ныл, что торговля идет плохо из-за шмонов. Тит мрачно молчал, но все чаще сжимал кулаки.

В остальном было все так же тяжело. Мы все по очереди переболели; к счастью, никто из нас не умер. Кормили ото дня все хуже и хуже: начальство на прииске отбрехивалось тем, что из-за глубоких снегов наш санный обоз с мукой и солью задерживается, а оттого пайки каторжным сильно сократили.

Впрочем, посессионным и вольнонаемным было не лучше — они покупали себе харчи в приисковой лавке, где выбор стал совсем невелик, а цены — конские.

— Эх, сударик да соколик… — хрипел по утрам исхудавший Фомич. — Вот у бабы моей, помнится, как было: достанет каравай из печи, так там корочка — аж трещала, когда разламываешь!

— И я так и не помню, Викентий Фомич! Забыл уже! — поддакнул Тит. — Да, жизнь тут не мед! Здесь хлеб-то за лакомство, все юколой пробавляемся…

Следующий день начался, как все, со звона железа и криков надсмотрщиков.

Мороз трещал, но нас гнали к промывкам.

— И зачем? — удивился Тит. — Ведь все равно толку нет — помпы замерзли, не прокачать ими воду! Как промывать? Да и вашгерты-то*, промывочные лотки на машине, все обледенели!

— Молчи, начальству виднее! — благоразумно произнес Фомич. — Эх, жаль, право жаль, что нерчинский-то завод закрыли! Уж я там был кум королю! И тепло в цехе-то. Знай плавь свинец да серебро, и горя не знаешь! А тут — это же ад кромешный!

Мысленно соглашаюсь с ним.

Ад не ад, но на концлагерь все происходящее с нами похоже до крайности. Здесь, увы, все предназначено нам на долгие годы, а по факту — до конца жизни: условия таковы, что немногие выберутся отсюда живыми!

К вечеру оказалось, что пятая артель недодала песку — мороз. Опять же, грунт попался плотный, камень пошел. Не их вина, но тут виновных не ищут — тут назначают крайних…

Вечером всех из пятой артели отправили на плац.