Каждый любит как умеет

И ты говоришь, что тебя лечили?

– Ага! – энергично кивнула она. – Велели пить бром, принимать ванны и прочее. Короче – полная муть. Я и не лечилась.

Макс посмотрел на часы и, видно, принял какое-то решение. Он попросил Таню помочь ему собрать разбросанные по столу работы. Принял у нее папку и двинулся к выходу. Он не прощался с ней, и это вселяло в нее некоторую надежду. Так, как будто врозь, а на самом деле вместе, они вышли за ворота школы. Только тогда он снова обратился к ней:

– Ты живешь далеко?

– Здесь рядом.

А вы?

Он жил на Солянке. Таня ахнула:

– Вот здорово! Вы, наверное, слышите куранты?

– Только по ночам, когда нет движения, – рассмеялся он. – И не завидуй мне. Это коммуналка. Правда, там две большие комнаты.

– Вы живете один? – Таня шла в ногу с ним, довольно расхлябанным шагом. Но это было от смущения. Он ей очень нравился. Больше, чем кто-либо другой. Если учесть, что она вообще мало на кого обращала внимание, то можно было считать, что Максу очень повезло. Он заявил, что живет не один, и больше ничего пояснять не стал.

– Вы живете с женщиной, – небрежно бросила Таня. – Не стесняйтесь меня, все нормально. Постойте-ка, я сейчас.

Она достала из сумки сигареты, закурила и предложила закурить Максу. Тот поморщился:

– Тебе очень хочется казаться взрослой? Таня, давай-ка по домам. Я устал.

– Я и есть взрослая, – усмехнулась она. – Чего вы переживаете? Мы же не в школе. Да и школу я закончу через два месяца. На мне нет формы. Вы что – думаете, всякий может на глаз определить, что я ученица, а вы учитель?

Он пожал плечами.

Таня в тот день была одета в новенькие голубые джинсы, дорогие кроссовки и красный свитер из пушистой шерсти. Девушка была права – она казалась совсем взрослой. Ее лицо с неправильными, вызывающими чертами казалось взрослым лет с четырнадцати. А фигура и подавно была женской. И со всем этим – с ее полной грудью, крашеными губами, дымящейся сигаретой – очень не вязался детский голос, которым она вдруг спросила:

– По-вашему, я нормальная?

Макс растерянно хмыкнул.

– Вы не отвечаете, – угрюмо сказала девушка. – Значит, вы считаете, что избить кошку могла только ненормальная?

– Ты так ненавидишь кошек?

– Я их боюсь, – она вздрогнула и вдруг взяла его под руку.

– Ты их боишься с тех пор, как избила ту кошку, или это было и раньше?

– Не помню. Ничего не помню. Но с тех пор я точно их боюсь. И я скажу вам правду. Мне очень трудно жить. По мне не скажешь, да?"

"Макс поколебался. Взглянул ей в лицо.