Катарсис. Том 1

 — Что я должна сделать?

— Найти энэлпера Умара Гасановича Тимергалина и передать ему, что у него еще есть шанс освободиться от «печати Сатаны».

Дед замолчал, закрывая глаза. Мария подождала продолжения, но его не последовало.

— Это все?

— Все, Ходок. И сразу возвращайся обратно. К сожалению, я не могу впрямую вмешиваться в здешние разборки. Мысль, как тебе известно, тоже может стать призывом Тьмы. Если я «качну законы», об этом сразу узнают черные слуги Сатаны, вмешаются в процесс, и тогда тихое восстановление справедливости, баланса сил, будет невозможно.

Мария пристально вгляделась в суровое лицо деда.

— Вы хотите… бросить Егора… Витязя… одного?

— Нет, я хочу вызволить его, но использовать волхвование не могу. Ему придется выбираться с вашей помощью. Если Егор Крутов истинный Витязь, он выберется.

— Я говорила с ним через астрал…

— Не повторяй этого слова, нет никакого астрала, есть спин-торсионное поле, имеющее в древнерусском языке аналог — тям.

— Егора били и пытали… хотя я, конечно, ничего не сказала Лизе. Она сама почувствовала, что ему плохо, но точно ничего не знает. Кстати, она беременна.

— Я знаю. Поэтому ее надо уберечь от чрезмерного напряжения сил, которое требуется для создания обережного зонта. Что касается Егора, то он выдержит. Я научил его «выходить из тела».

— Я все поняла, архимандрит. Вы думаете, Тимергалин как-то поможет нам?

— Он друг командующего Легионом Мстислава Джехангира, и завтра они будут здесь.

— Хорошо, дедушка. — Мария встала. — Еще до полуночи я буду в Москве, а к утру вернусь.

Она вышла. Дед Спиридон задумчиво смотрел ей вслед, черты лица его смягчились, но в глазах горел огонь силы и мудрости, подернутый дымкой неизбывной печали, и сейчас он меньше всего был очень старым человеком, прожившим на свете более ста пятидесяти лет.

ОСТАШКОВДЖЕХАНГИР — ТИМЕРГАЛИН

Из Москвы в Осташков они летели на легком «Ка-115», способном тем не менее перевозить до пяти пассажиров или до семисот килограммов груза.

Командующий Легионом был слегка возбужден предстоящей встречей на базе в Осташкове со своим бывшим учеником, что благодаря природной невозмутимости выглядело так, будто у него болят зубы.