Катарсис. Том 1

 — Ираклий глянул на женщину, встретил ее красноречивый ненавидящий взгляд и, галантно поклонившись, подал ей «браунинг». — Извините, мадам, вы так решительно начали действовать, что я испугался за вас.

— Отбой, — бросил Корнеев.

Его «монахи» попрятали пистолеты-пулеметы, вернули автомат лежащему на полу охраннику, ошеломленному случившимся, исчезли за прозрачной дверью центрального входа.

— До свидания, коллега, — продолжал Сергей, небрежно сделав ручкой Калитину. — Как только освобожусь, подъеду в контору, обменяемся информацией.

Калитин проводил его своим змеиным, многообещающим взглядом, посмотрел на невозмутимое лицо Федотова.

— Вы-то сами понимаете, Ираклий Кириллович, во что вмешиваетесь?

— Во что? — простодушно полюбопытствовал Ираклий.

— В работу службы безопасности. Или вы думаете, что коль вы там служили, вам все позволено?

— Так ведь мы ни в чем не виноваты. Разве мы нарушили закон? Помешали кому-нибудь?

— Ваш друг угрожал оружием офицеру ФСБ при исполнении служебных обязанностей, за что его можно привлечь к уголовной ответственности.

— А вы попробуйте… если вам жизнь недорога. Он же вас предупредил, что тоже находится на службе. А оружие, кстати, первым вытащили вы, причем совершенно не по делу. Ведь у вас нет санкции прокурора, да и вашего начальства, на задержание и арест майора ФСБ, пусть и бывшего.

— Мне санкции не требуются.

— Тогда разрешите откланяться, не то вы и меня попытаетесь задержать, а я, естественно, начну сопротивляться.

— Я, кажется, вас недооценил, — кисло улыбнулся Калитин. — Где же служит этот ваш… майор?

— Он теперь принадлежит церкви, точнее, православной епархии, так что к нему нужен особый подход.

— Он священник?! Странно… друзья у него выглядят, как группа спецназа. Однако вы все-таки не понимаете, что может случиться в результате неподчинения службе безопасности.

— Это больше чем полк. — Ираклий повернулся и пошел к выходу, оглянулся. — Это целая армия. Может быть, вы все же разрешите мне навестить родственника?

— Он себя плохо чувствует. Приходите завтра, а лучше через пару дней.

Ираклий улыбнулся и вышел, хотя радости, естественно, никакой не испытывал. Калитин не хотел, чтобы с Болдыревым встречались посторонние лица.