Катарсис. Том 1

— Бандит, — рассеянно ответил Крутов. — Один из боссов местной мафии.

— Ты серьезно? Что ему было нужно?

— Вербовал меня в свою гвардию.

— Полковник, не хами, — рассердилась Лиза.

— Я серьезно. Он приходил с предложением стать их наемником.

— А ты?

— Я сказал, что подумаю. Почему ты меня не дождалась? Я же просил без меня никуда не выходить, тем более вечером.

— Сидоров уехал, и я ушла раньше. — Елизавета закинула руки за шею Егора. — Мне тревожно, Крутов. Я чувствую, что приближается нечто ужасное…

— Снова Тень, и снова Дьявол…— пробормотал Егор,— как говорил поэт[53].

Не переживай, девочка, все образуется. — Он повел ее в ванную, включил воду, раздел, потом подумал и разделся сам. — Придется какое-то время потерпеть, пока все не поймут, что мы с тобой люди мирные, никого не трогаем. Все и утрясется потихоньку… — Он говорил мягко и убедительно, в глубине души не веря своим обещаниям, но жену в конце концов успокоил. А когда спустя час вынес ее из ванной, завернутую в махровое полотенце, обнаружил сидящего у камина человека. Сердце ушло в пятки, в голове вспыхнула мысль: расслабился, идиот! Нашел время…

Человек повернул голову, и на его лицо упал свет торшера. Это был Панкрат Воробьев…

* * *Они проговорили до глубокой ночи, сначала втроем с Лизой, сообразившей легкий «ночной» ужин, а потом вдвоем, когда Елизавета ушла спать.

Панкрат рассказал о «наездах» на него местной осташковской мафии, о визите бывшего «мстителя» Родиона Кокушкина, о его предложении войти в команду «ПД», и Крутов подивился разительному совпадению судеб: жизнь Воробьева на новом месте была почти зеркальной копией его собственной.

Не совпадали только качественные характеристики организаций, предлагающих помощь тому и другому. Если Панкрату предлагали работу в команде, поставившей целью уничтожение сети лабораторий, экспериментирующих с психикой людей, то есть в организации, имеющей благородные цели, то Крутову ставила условия мафия, решившая оседлать властные государственные структуры. Однако у Егора почему-то складывалось впечатление, что наниматель Панкрата Архип Иванович Мережковский имеет и другие планы, менее благородные, делиться которыми с Воробьевым он, естественно, не стал.

— Ну что ты обо всем этом думаешь? — спросил Панкрат, притомившись.

— Я плохо знаю твоего Родиона, — задумчиво сказал Егор, глядя на бегущие в камине по сосновым поленьям язычки пламени, — но мне все это не нравится. Почему-то кажется, что нас обоих пытается завербовать одна и та же сила.