Катарсис. Том 1

Второй удар и ударом-то назвать было нельзя: Панкрат просто дал звонкую пощечину напарнику пострадавшего и особым приемом перехватил его руку, заставив присесть. Так, в полуприседе, и повел его к старушке, боковым зрением отмечая движение второй двойки рэкетиров. Но несколько секунд у него еще было.

— Отдай деньги, — ласково сказал он парню, глазами показывая Лиде, чтобы она отошла в сторону.

— У-у-у… — ответил бандит.

Панкрат ослабил хватку.

— Больно? Плати, и отпущу.

Парень достал из кармашка рубахи пачку десятирублевок, Панкрат вынул из пачки две купюры, отдал старушке, во все глаза смотревшей на него.

— Бери, бабуля. Это презент от руководства рынка.

— Да что ты, сынок, мне чужого не надо, — перекрестилась старушка, — не приучена я брать чужое-то…

— Это не чужое, это твое. Где бруснику собирала? Не на Хачине, случайно?

— Там, соколик, там, с Волоховщины я…

— Что тут происходит? — раздался сзади начальственно-снисходительный, с угрожающими интонациями, голос.

Панкрат обернулся. На него смотрели еще двое молодых людей, неуловимо схожих с первой парой: те же «прикиды» — брюки и рубахи с паучьей символикой, та же неряшливость в одежде, та же печать превосходства, спеси и наглости на лицах.

— А вам какое дело? — осведомился Панкрат агрессивно, зная, что подобные типы уважают лишь силу и воинственность.

Парни переглянулись. В толпе рынка, на глазах у десятков людей, они действовать не привыкли и с явным отпором, наверное, еще не встречались.

— Это наши кореша, — сказал один из них, кивая на парня, которого держал Панкрат.

— Я мститель, — усмехнулся майор. — Специалист по «мокрым» делам. Еще раз увижу, что вы пристаете к старикам и старухам, требуя с них мзду, изуродую всех. Как поняли?

Молодые люди снова переглянулись, пребывая в некоторой нерешительности. Насмешливо-презрительный уверенный тон незнакомца, владеющего, судя по всему, каким-то видом борьбы, подействовал на них впечатляюще.

— Да ладно, братан, отпусти его, — миролюбиво сказал тот, что держал руки в карманах, с серьгой в ухе.

— Это не работа, — покачал головой Панкрат. — Вот они, кто торгует, работают. Бабуля небось полдня спину гнула, ягоды собирала, а эта шваль последнюю копейку норовит отнять.

Он отпустил парня, и тот, придерживая кисть вывернутой руки, шмыгнул за спины дружков.

— На вас пахать можно, — продолжал Панкрат, — а вы над людьми издеваетесь. Проваливайте, пока я не свистнул своих коллег.