Катарсис. Том 1

Кстати, Панкрат Кондратович, вы читаете газеты?

— Только «Известия», да и то редко, а что?

— Недавно по многим средствам массовой информации прошло сообщение об уничтожении какой-то психбольницы в Нижегородской губернии. Так вот, банда здесь ни при чем. Эта больница была одним из секретных объектов Проекта, испытательным полигоном разработчиков психотронных излучателей, и его «зачистили», ликвидировали, когда надобность в нем отпала.

Видимо, взгляд Панкрата был весьма красноречив, столкнувшись со взглядом Мережковского, потому что тот сделал скорбную мину.

— Вот именно, мой друг, действительность более жестока, чем принято считать. И никуда от этого не уйти, не скрыться, не отделаться фразой: моя хата с краю. Могу добавить лишь одно: в рамках Проекта намечено создание и более изощренных систем подчинения людей, требующих… м-м, полигонных испытаний.

— Каких, если не секрет?

— Например, оружие на основе искусственного провоцирования стрессов с летальным исходом, оружие на основе подсознательного внушения и формирования искаженных шкал ценностей, ну и так далее.

— Что это за оружие — с формированием искажений?

— Это скорее психотронно-психологическое инициирование, в процесс которого входят навязываемые извне инородные идеологические установки, инородные ценностные установки, инородный образ жизни, инородная культура. Что уже и делается, в том числе с помощью рекламы. Объектами же искажений являются разные социальные группы, творческая элита, правительство…

— Достаточно, — тихо сказал Панкрат.

— Нет, недостаточно, — вдруг жестко сказал Архип Иванович, так что Воробьев невольно поднял на него глаза. — Я не сказал еще одну вещь, которую вам необходимо знать: в стране стремительно растет число людей, а более всего — детей с проблемами психического развития…

— Достаточно, — остановил гостя Панкрат, — я понял. И все же скорее всего я отвечу «нет».

— Хорошо, — с неожиданной легкостью согласился Мережковский, — мы не настаиваем, хотя, признаться, надеемся на положительный ответ.

Некоторое время они сидели молча, допивая тоник и чай, потом проницательный Мережковский поднялся.

— Я, пожалуй, прогуляюсь по берегу, если позволите, а вы пока поговорите, давно не виделись.

Он ушел. Панкрат встретил взгляд Родиона и внутренне вздрогнул: показалось, что тот его не видит, что он слеп! Впрочем, бывший «мститель» тут же подмигнул, зашевелился, похлопал себя по животу.

— Подзаправился, спасибо.