Катарсис. Том 1

Когда я служил в антитеррористическом подразделении…

— Я понимаю, — кивнул Спиридон Пафнутьевич. — Есть другой путь, более древний и более эффективный.

— Какой? Ударили по щеке — подставь другую?

— Нет, это ложное учение, уводящее от истины. Другой путь — это уклонение от удара. Уклониться — значит истощить силу насильника. Если ты отвечаешь ударом на удар, ты остаешься в замкнутом кругу негативных связей, отношений и переживаний.

— Но, уходя от удара, вы только больше злите противника! — не удержался Крутов.

 — Он же начнет вас искать…

— Тогда останови удар, но не наноси свой. Он ожидает ответа — не давай ответ, он излучает злобу и ненависть — не отвечай ненавистью и гневом, отвечай покоем и тишиной. И этот твой истинный ответ впитает злобу врага, заставит его остыть.

— Я так не умею, — после недолгого молчания покачал головой Крутов.

— Вижу, — усмехнулся дед Спиридон. — Тебе надо учиться, сынок, ибо ты не потерян. Кто желает спасти душу, тот погубит ее, а ты этого не боишься.

Приходи как-нибудь, когда получишь ответы на свои вопросы, горящие внутри. Поговорим.

— О чем?"

"— О многом. О жизни. О человеке. О системе самореализации… которую создали еще аркты, предки славян. Ты ведь, наверное, не знаешь, что древние славяне имели более глубокие знания о строении мира, чем другие народы? В том числе китайцы, египтяне и индейцы майя.

— Почему же об этом не знаю не только я, но не знает никто?

— Хороший вопрос.

И об этом мы тоже поговорим. — Спиридон встал из-за стола. — А теперь прощайте, мне на-до молиться. — Он хитро посмотрел на Крутова и Елизавету и вдруг… исчез!

— А настойки моей все же попробуйте, — раздался откуда-то издалека его басовитый голос. — Очень пользительная штука, не хуже вашего ерофеича…

Крутов и Лиза посмотрели друг на друга, потом на Евдокию Филимоновну, и старуха, улыбнувшись, сказала:

— Не обижайтесь на старого, любит почудесить.

Молодые поблагодарили стариков за угощение, попрощались и, выйдя из сада на улицу, попали как бы в другой мир, где от жары плавился асфальт и дрожащее марево раскаленного воздуха искажало перспективу.

Дед Спиридон жил на окраине Ветлуги, и его сад выходил прямо к реке, за которой начинался сосновый бор, однако объяснить комфортную температуру в саду, чистоту и свежесть воздуха, ласковый ветерок и отсутствие запахов цивилизации это обстоятельство не могло.