Катарсис. Том 1

А ты своей заразе кто — обручник або так, прихехе?

Крутов улыбнулся, подумав, что, услышав такие слова, любой современный городской житель обиделся бы вусмерть, в то время как дед Иван и не думал никого обижать. «Зараза» по-старорусски означало увлечение, прельщение, обаяние, «обручник» — жених, муж, а «прихехе» — любовник.

— Жена она мне, — ответил Егор. — Никому не отдам.

— Ну-к что ж, коли слюбились, живите, — проворчал старик. — Будете в наших краях, непременно заходите, мы с Фрузкой будем рады.

Крутов попрощался с дядькой и вышел из главпочтамта, размышляя, куда Панкрат мог увезти Лиду с детьми.

Когда Егор пришел домой, его встретила Елизавета, пришедшая на минуту раньше, задумчивая и невеселая.

— Что такое? — встревожился Крутов. — Аль обидел кто? Неужто главный редактор позволил намекнуть, чем придется заниматься его секретарше?

— Остынь, полковник, — нехотя улыбнулась Лиза. — Никто меня не обижал и намеков не позволял. С завтрашнего дня выхожу на работу, хватит сачковать. Рекламных агентств здесь нет, буду переквалифицироваться в секретарши.

— А вид такой похоронный почему?

— Сашу встретила…

— Чем же она тебя расстроила?

— На машину ее мужа наехал какой-то здоровенный джип.

— Ну и что?

— Хозяин дал телефон — мол, звони, договоримся. Шурик позвонил, договорился о встрече, приехал, а там его ждали четверо мордоворотов. Сказали: будешь возникать — долго не проживешь.

— А он что?

— Он — не ты, — вздохнула Елизавета. — Утерся и уехал. Он такой худенький, маленький, бледненький, одним словом — компьютерщик.

— Саша такая красавица, а вышла за…

— А если это любовь, Крутов?

Егор посмотрел на Елизавету дурным глазом, хотел было подхватить на руки и утащить в дом, но «зараза» (по меткому выражению дядьки Ивана) уперлась ему в грудь кулачками и сердито сверкнула глазами.

— Полковник! Не веди себя, как старшина! Лучше подумай, как помочь хорошим людям.

— Что, сильно помяли машину-то?

— Полкорпуса со стеклами менять придется.

Крутов присвистнул.

— Здорово звезданули! Хорошо хоть Шурик живой остался.