Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

усмехнувшись, добавила: – Чтобы помнил.

– Имдресс Фрай, а вы меня помните? Это же я, Уг-лук! – воскликнул орк, как только они миновали крепостные ворота.

– Конечно, господин Углук, – устало улыбнулась Генриетта. – Я вас помню.

– А меня, госпожа Фрай? – тут же вмешался Фундинул.

– И вас тоже, господин Фундинул, я помню.

– Я уже совсем не боюсь лошадей, госпожа Фрай, – начал хвастаться Фундинул. – А это мой сынок Одигул, он назван в честь мамочки!

– У вас красивый сын, господин Фундинул, – сказала Генриетта, и Фундинул счастливо засмеялся.

– Кто же остальные твои товарищи? – спросила Генриетта, она уже чувствовала себя хозяйкой, к которой приехали гости.

– Это Лакоб, он лечил нас в пути и во всем мне помогал, – начал объяснять Каспар. – Вот это – Рыпа, это – Свинчатка, а это – Слизень. Мы познакомились перед самым отъездом, и я рад, что судьба свела меня именно с этими людьми.

Бывшие воры зарумянились, смущенно поглядывая друг на друга, – еще никто и никогда не говорил о них таких слов.

– Вот что я скажу. Если наш дом уцелел, дайте мне три часа, и я приготовлю обед на всю вашу компанию! – объявила Генриетта.

Все радостно закричали, потрясая обнаженными мечами, но громче всех, конечно, Углук.

– В вердийском плену я часто вспоминал стряпню имдресс Фрай и уж не чаял, что когда-нибудь смогу отведать ее пирожков! – едва не рыдая, признался он.

Глава 99

Дом Каспара Фрая оказался в полной сохранности. Генриетта и Ева тотчас взялись за уборку, а Хуберта послали на рынок за продуктами.

Каспар велел своим бойцам распрячь лошадей и оставить их во дворе, снабдил деньгами на мыло, чистое белье, бритье и отправил в городскую баню, благо и Фундинул, и Углук знали туда дорогу. Сам же он немедленно сел на лошадь и поехал к реке, проведать свое красильное производство.

Застав там герцогского кастеляна Отто, Каспар осмотрел цеха, поблагодарил надсмотрщика за хорошую работу и вручил ему пять монет серебра. Затем отправился на склады, но и там нашел полный порядок, а приказчики даже пожаловались на Отто, дескать, был слишком строг.

Успокоенный и уставший, Каспар вернулся домой и, едва успел привести себя в порядок, как вернулись гости. Они были побриты, румяны и возбужденно обсуждали банные удовольствия. Пока ожидали праздничного пиршества, Каспар объявил о раздаче жалованья, сообщив, что каждый из присутствующих может рассчитывать на пятьдесят золотых.