Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

Но и тут возникли трудности – он слишком долго не брился, и двое офицеров на крепостной стене заспорили, тот ли это Каспар Фрай или же перед ними человек, выдающий себя за знаменитого наемника.

В конце концов внутрь их все же пропустили, однако заставили остановиться посреди двора и окружили гвардейцами в красных мундирах. Собственные же гвардейцы нового герцога – в серых мундирах и широкополых черных шляпах, наблюдали за пришельцами с безопасного расстояния.

Вскоре Каспара позвали к герцогу – все в тот же недавно выстроенный флигель.

Поначалу, как прежде и сам Каспар, герцог засомневайся, в самом ли деле принесенный артефакт и есть та самая Золотая Латка, однако ее внезапное сияние успокоило его и заставило поверить в подлинность вещи.

– Здоровы ли мои близкие, ваша светлость? – решился спросить Каспар после того как герцог признал подлинность Золотой Латки.

– Да-да, конечно, – ответил герцог, отвлекаясь от своих мыслей, и, позвав казначея, сухого человека с желтым сморщенным лицом, велел ему выдать Каспару тысячу дукатов.

– Поскольку ты уложился в четырехнедельный срок я награждаю тебя этим золотом, – пояснил герцог и вышел.

Каспару вручили тяжелый кошель и вывели во двор, где уже стояли со всеми своими пожитками его близкие, а также оба учителя. Не помня себя от радости, он побежал им навстречу, и они наконец обнялись, стараясь не показывать на людях слезы и не вспоминать о тех минутах, когда им казалось, что уже не увидятся никогда.

Неподалеку, опираясь на трость, стоял прежде язвительный граф де Кримон. Он внимательно следил за тем, как грузят на телегу пожитки семьи Каспара Фрая, и как будто бы чего-то ждал.

Когда все было уложено и вот-вот должны были тронуться в путь, Генриетта достала из узла плетенную из лозы корзинку и протянула графу.

Несмотря на хромоту, тот почти бегом бросился к телеге и, пряча глаза, взял корзинку, как величайшую ценность.

– Но! Поехали! – крикнул Лакоб, хлестнув лошадь вожжами.

Телега тронулась, за ней один за другим двинулись всадники.

Каспар отдан мардиганца сыну – тот обожал лошадей и верховую езду, а сам расположился на телеге рядом с Генриеттой и Евой.

– Папа, а расскажи, куда ты ездил? – стала пытать дочка."

"– Обязательно расскажу, дорогая, но не теперь, – пообещал Каспар, обнимая жену и дочь. – Что за корзинку ты дала графу, зачем она ему? – спросил он Генриетту.

– На память, – ответила жена и.