Карт-Бланш для Синей Бороды

– Это ваша дочь по-королевски одарила меня, согласившись принять мое предложение, – сказал граф, не торопясь отпускать меховой воротник, и словно держа меня им на привязи.

– Бланш всегда была доброй девушкой, – признала матушка.

– Раз всё решилось, я ухожу, – поклонившись, де Конмор направился к выходу в сопровождении слуги. – Я пришлю управляющего, чтобы обсудить расходы.

– Будем ждать, милорд, – отозвалась матушка.

Едва граф покинул наш дом, Анна бросилась ко мне, оглаживая белый мех на моих плечах.

– Констанца! Погляди, какое чудо! – она касалась пушистого ворса с таким восторгом, что я невольно разулыбалась.

– Белый мех, очень красиво, – сказала Констанца, поджимая губы.

– Если бы ты не упала в обморок на балу, то мех мог бы украшать твои плечи, – пошутила матушка.

– Ни за что бы я не согласилась выйти замуж за этого ужасного человека! – воспротивилась Констанца.

– Чем же он ужасен? – засмеялась Анна. – Тем, что подарил такую красоту не тебе?

– Констанце досталась награда первой красавицы, – напомнила матушка.

– Но жениться он решил почему-то на Бланш, – Анна снова погладила белый мех и прижалась к нему щекой. – Он мягкий, как снег, но теплый… Что ты сошьешь из него, сестрица?

– Пока не знаю, – я смотрела, как блестят шерстинки – как снег в сильный мороз, и подарок нравился мне всё больше и больше. – Но найду ему хорошее применение.

Я подошла к окну и тихонько отодвинула штору. Опять пошел снег, и белые хлопья лениво кружились, падая с белого неба. Мне было видно, как толпа горожан вдруг схлынула с забора и помчалась в сторону ворот.

Потом я поняла причину – это вышел граф в сопровождении слуги. Почему-то они прибыли не верхом и не в карете – по крайней мере, граф и Пепе проследовали мимо нашего окна пешком, а за ними тянулись наши соседи. Мне были слышны их голоса, но слов я не разобрала. Скорее всего, любопытные спрашивали у графа о причине визита к нам.

Де Конмор остановился и повернулся лицом к толпе. Люди тотчас отхлынули, словно испугавшись.

Граф сказал несколько слов, чем поверг в изумление всех присутствующих (кроме Пепе, конечно же, его веснушчатая физиономия ничего не выразила). Я смотрела на своего жениха так же жадно, как и мои соседи. Он казался особенно черным в своем меховом плаще и без головного убора – волосы при дневном свете и в самом деле отливали синевой, и на них особенно ярко смотрелись снежинки, которым не было дела до того, на кого падать – на нищего или на сиятельного вельможу.