Карт-Бланш для Синей Бороды

Да и конфеты она приготовила особенные…

– Я сразу понял, что конфеты – это опасность, ловушка, – сказал Ален, прижимая меня к себе и целуя в висок. – Бланш предупредила меня.

– Предупредила? – спросил Реджи сквозь зубы."

"– Она сделала их в форме лебедей, – Ален широко улыбнулся. – Она знала, что для меня лебедь – знак предательства. Так я понял, что в замке предатель, и что мне угрожает опасность.

– Тогда это ваш слуга… – начал Реджинальд, но в этот момент один из монахов шагнул вперед, тоже снимая капюшон.

Рыжие волосы так и засияли на солнце.

– Мой слуга говорит, что не покушался на миледи и тем более не убивал леди Милисент, – сказал Ален. – Ты готов опровергнуть его показания, Оуэн?

– Разумеется, – Реджи пожал плечами. – Всё ложь. Графиня подтвердит это.

– Графиня? Женщина, которую ты запугал до смерти? – король пытливо посмотрел ему в лицо. – Что ж, я намерен провести тщательное дознание.

– Не надо дознания, – Ален отпустил меня и пошел по направлению к Реджи, хрустко разминая пальцы.

Реджинальд сорвался с места так быстро, что его не успели перехватить. Монахи, а за ними – король и Ален бросились в погоню, выхватывая из-под коричневых хламид длинные кинжалы.

Я бросилась за ними, но Пепе удержал меня:

– Ему некуда бежать, все выходы из замка перекрыты.

– Но они убьют его! – закричала я, вырываясь.

– Так будет даже лучше, – мрачно сказал Пепе.

– Нет! Не лучше! Не лучше! – я вырвалась и побежала следом за мужчинами.

Ален не знает главного… Не знает главного!..

Почему-то Реджи побежал не к воротам, а наверх.

Когда я догнала его и преследователей на вершине башни, Реджинальд стоял на самом краю стены.

– Остановите его! – завопила я, и от страха ноги стали словно каменные.

Встретившись со мной взглядом, Реджинальд расхохотался:

– Мой последний привет графу, графине и их счастливой семейной жизни! – он раскинул руки и повалился спиной с башни.

Король и Ален одновременно вскочили на парапет, глядя вниз.

Через несколько секунд они переглянулись и убрали кинжалы в ножны.

– Хороший полет, – заметил король, спускаясь со стены, в то время как его монахи толпились рядом, ругая за беспечность. – Я рад, что он избавил меня от необходимости придумывать ему казнь.