Карт-Бланш для Синей Бороды

– И наш договор о том же… Ты обещала слушаться меня… Не бойся, я всего лишь взгляну… Только один раз…

– Ален! – простонала она.

– Только один раз…

Пальцы её разжались, и он медленно стянул простыню, которой Бланш стыдливо прикрывалась.

– Ты такая красивая, моя маленькая шоколадница, – граф погладил девушку по щеке, потом скользнул рукой ниже, проведя по белоснежной шее, между ключицами.

Больше всего Алена манили белоснежные девичьи груди с розовыми маленькими сосками. Вот они – совсем близко, можно чуть податься вперед и губами ощутить их лепестковую нежность.

Словно спасаясь от соблазна, Ален прикрыл белую грудь рукой, но ладонь ему тут же уперся отвердевший сосок. Граф чуть сжал руку, и Бланш снова запаниковала, зашептав:

– Вы просили только посмотреть, милорд!

Но он приложил палец к её губам, призывая к молчанию, и спросил приглушённым голосом:

– Чего так боится моя Бланш? Моя смелая, отчаянная Бланш? Ты вышла замуж за Синюю Бороду, ничего не боясь, а теперь, когда и бороды уже нет, чего-то испугалась?

Она отрицательно покачала головой, не сводя с него глаз.

– Нет, конечно же, я не боюсь, – ответил за неё граф, снова возвращаясь к ласке, которая и дарила наслаждение, и мучила. – Разве тебе плохо со мной, Бланш? Тебе ведь нравится…

Девушка закрыла глаза, и брови жалостливо изломились, но она его не остановила, и это придало графу надежды и пыла.

– Ты совсем меня измучила, – продолжал говорить он, успокаивая Бланш, а сам уже положил ладонь на ее живот, спускаясь все ниже. – Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя в воде… Моя милая Бланш, как же можно было быть такой неосторожной, чтобы упасть с берега?

Рука его находилась всего в нескольких дюймах от девичьего лона, как вдруг Бланш выдохнула, по-прежнему не открывая глаз:

– Я не поскользнулась, милорд.

Это было уже не смешно, и Ален приподнялся рывком:

– Что значит – сбросили?

Бланш открыла глаза и посмотрела на него честным взглядом:

– Думаю, что-то было подсыпано в чай, который я выпила. Я увидела, как зацвели ягоды падуба, и упала, а потом меня потащили и сбросили в пруд.

– Расскажи всё, как можно подробнее, – велел граф, хмурясь."

"Любовный настрой пропал, как по волшебству. Зато на место любовному томлению пришла ярость.