Карт-Бланш для Синей Бороды

Спускаясь по лестнице, я почти с ужасом смотрела на гостей, которые заполонили гостиную.

– Бланш! – рядом со мной оказались матушка и Анна, приехавшие раньше Констанцы.

Мы расцеловались, и матушка отошла на два шага, чтобы посмотреть на меня.

– Чудесное платье, – горячо похвалила она. – Тебе идет – бесподобно!

– Это подарок Гюнебрет, – сказала я.

– И папы! – добавила Гюнебрет.

– Да, и милорда, – признала я, опуская голову, чтобы скрыть смущение, хотя больше всего мне хотелось глянуть в другой конец комнаты, откуда доносился голос моего мужа.

Он был где-то по ту сторону толпы, в центре внимания, и даже Анна смотрела на него, изумленно хлопая глазами. В конце концов, она не утерпела и взяла меня под руку, прошептав:

– Бланш, ты уверена, что это твой муж?

– О чем ты? – спросила я почти испуганно.

– Ну он… он очень изменился…

Я поняла, о чем речь, и улыбнулась:

– Да, он изменился. Немного.

– Немного? – Анна лукаво засмеялась.

Мне было неловко разговаривать с ней об этом, и я перевела тему на её собственную семейную жизнь.

Пока Анна рассказывала свои новости, я краем глаза следила за Гюнебрет, которую еще раньше увели в свой круг юные девицы.

Напрасно я боялась за падчерицу – Аларии и ее подруг ещё не было, зато уже прибыли барышни Томсон – они всегда были добры, и во время моей работы в шоколадной лавке не брезговали заговаривать со мной на улице, при встрече. Вот и сейчас они окружили Гюнебрет заботой, восхищаясь её платьем, нежно пожимая руки, и моя падчерица – поначалу немного дичившаяся – постепенно разговорилась и заулыбалась.

"

"В кругу девушек, наряженных в платья розовых и голубых тонов, Гюнебрет в своем желтом наряде казалась экзотической канареечной пташкой. И пусть здесь были девушки красивее моей падчерицы, я с радостью обнаружила, что даже по сравнению с этими юными девицами Гюнебрет выглядела очень достойно.

Юные девицы! Месяц назад я была одной из них, преисполнена радости и надежд, а теперь мне предстояло находиться в кругу замужних дам. Они обменивались мнениями по поводу чужих платьев, обсуждали закуски и сервировку, поиски кухарок и кормилиц, и многозначительно посматривали, осторожно интересуясь, не пропал ли у меня по утрам аппетит.

Мне только и оставалось, что поддерживать эти скучные разговоры, вежливо кивая – ведь в глубине души я понимала, что мне и здесь не место. Разве я стала замужней женщиной? Нет, всего лишь ширмой, которой решили прикрыться на год, а затем задвинут в чулан, когда необходимость пропадёт.