Карт-Бланш для Синей Бороды

Он никогда раньше не танцевал с простолюдинами, но не оплошал и справился с их диковатыми танцами. Бланш незаметно помогала ему, и порой получалось так, что вела она. Но, делая это, она умудрялась представлять всё так, словно он был главным в их паре. А танцевала она – одно загляденье. И все остальные дамы казались по сравнению с ней тяжеловесными, как подкованные кобылицы.

– Наверное, танцевать со мной – наказание для такой легконогой козочки, как ты, – шепнул Ален ей на ухо.

Бланш ответила ему лукавым затуманенным взглядом, и Ален не осмелился больше заговаривать с ней, побоявшись нарушить её счастье.

Пухлые гугельхупфы были сняты с девичьих голов и разрезаны вдоль на длинные ломти. Тесто казалось пестрым из-за обилия в нем изюма и орехов. Ломтики раздавали всем гостям, одарив сначала молодоженов. Помощник прево съел свою порцию и потребовал добавки, громогласно объявляя, что это не пирог, а божественная амброзия.

– Попробуйте, это очень вкусно, – предложила Бланш, и Ален послушно прожевал кусочек.

Выпечка и вправду была удивительной – легкой, губчатой, мягкой, как пуховая подушка. Ален заметил, что многие девушки оставляли свои куски нетронутыми и заворачивали их в платки.

– Что они делают? – удивился граф. – Уже наелись? Но праздник только начался.

– Это не для еды, это для гадания, – пояснила Бланш. – Вам не известно, милорд, но у простых людей существует такая примета – если девушка положит под подушку кусок свадебного пирога, не откусив от него, то ночью ей приснится тот, кто предназначен небесами, – и она аккуратно положила в рот кусочек гугельхупфа.

– То есть сама ты решила не гадать, – заметил граф, обрадовавшись неизвестно чему. Он вдруг вспомнил, что с самого начала торжества не видел поблизости сэра Оуэна. Так и подмывало спросить у Бланш – приглашала ли она парня, но Ален удержался от расспросов. Потому что мог услышать совсем не то, что хотелось.

– Если бы я собралась это сделать, люди вряд ли меня поняли, – улыбнулась ему Бланш.

– Да, – вынужден был признать Ален. – Ты поступила мудро.

– К тому же, – продолжала Бланш, – я не верю в гадания. Так же, как вы не верите в родовое проклятье де Конморов.